Ашер указал на него пальцем.
- Все, кто присутствуют здесь, либо бывают в нашей постели, либо обеспечивают нашу безопасность, а ты для Жан-Клода и для меня никто.
- Я был тем, кто уговорил Жан-Клода, не давать тебе охранников-гиен, - сказал Ричард, - не Мика.
- Я в это не верю.
- Ты не король. Даже не мастер своей собственной территории. И все меньше и меньше принимаешь участие в делах, тогда как Мика с Анитой принимают все больше обязанностей, особенно Мика. Он стал правой рукой Жан-Клода, которой должен быть я или ты, но мы оба подвели его, в отличии от Мики. Из-за любви Жан-Клода к тебе, из-за того, что многие из нас близки с тобой, ты решил, что гораздо сильнее, чем есть на самом деле, Ашер. Меня не было здесь в прошлый раз, когда ты попытался натравить на всех гиен, и в итоге были ранены люди. Они могли умереть, поэтому мы стали относиться к тебе так, как должны были: как к мастеру-вампиру, занимающему
четвертое место на территории. И это ничего тебе не сулит, ничего! Ни охранников, ни почестей. В прошлый раз ты воспользовался гиенами, чтобы ранить Аниту, Сина и Никки, поэтому у тебя больше ничего нет.
Ричард все еще обнимал меня, но от силы эмоций его тело гудело, так что это совсем не утешало. Я поглаживала ладонями его руки, пытаясь его хоть немного успокоить, потому что-либо это случится, либо мне придется встать.
- В твоих руках почти было целое королевство, - сказала Мика, - но без Нарцисса, в твоей руке осталась только чужая ладонь. У тебя остался Кейн и больше ничего.
- Это прекрасна сделка, - ответил Ашер и поцеловал любимого мужчину, подтверждая свои слова.
- Если ты о любви, тогда я соглашусь, что Кейн для тебя стоит этого, но, если говорить о силе, тогда он слаб, Ашер, и ты это знаешь.
- Ты ничего не знаешь, кот, ничего не знаешь ни обо мне, ни о Кейне, ни о Жан-Клоде.
- Почему ты постоянно цепляешься к Мике? - спросила я.
- Ему не нравится Мика, потому что тот не нашел его привлекательным, вот и все, и Ашер не может этого пережить, - заговорил Дэв. Он смотрел через комнату на своего возлюбленного, единственного, кому он когда-либо предлагал брак, и сейчас словно впервые видел его. Говорят, алкоголь делает всех красивыми, а вот трезвый взгляд все портит... Что ж, любимый человек всегда кажется прекрасным, а когда чувство проходит, ты видишь истину. Это может освободить тебя, но сперва неприятно поразит.
- Ты к этому не имеешь отношения, Дэв, - сказал Кейн.
Ашер проигнорировал Дэва.
- Мне не нравится Мика, потому что тот держит тебя на расстоянии, Жан-Клод. Я помню, как губительно было для меня видеть твою близость с другими, пока ты вновь не сделал меня своим любовником. Я не люблю Мику, потому что он предлагает тому, кого я люблю, такую же боль.
- Мика единственный, кто тебя не хочет, Ашер, и именно это тебя и выводит, - возразил Дэв.
Никки поднял руку.
- Меня Ашер тоже не привлекает, так, к слову.
- И меня, - добавил Домино.
- Ашеру на вас обоих плевать, на самом деле. Он бы поимел вас разочек, если бы думал, что смог бы вас соблазнить. У него пунктик на тему того, чтобы быть у натуралов первым, если не единственным, любовником. Это его навязчивая идея, - сказал Дэв.
- Этому не бывать, - отозвался Домино.
- Он бы не был моим первым, - сказал Никки.
И это захватило всеобщее внимание.
- Ты же говорил мне, что не по парням, - напомнил Дэв.
- Это так, но благодаря суке, меня вырастившей, я на несколько лет стал своего рода женоненавистником. Не будь я таким ярым гетеро или попадись другой терапевт, я возможно до сих пор бы цеплял парней.
- Похоже, я недостаточно привлекателен, - заметил Дэв. - Ты довольно быстро отбрил меня в душе с Анитой.
- Единственное, на что я обращал внимание в парнях, когда был подростком: чистоплотность, отличный минет и согласие на анальный секс.
- Эй, это все про меня, - Дэв притворно надул губы.
Никки улыбнулся, покачал головой так, что разметались спадающие на лицо волосы, и сказал:
- Если бы я все еще был по парням, я бы тебя трахнул.
Дэв ухмыльнулся ему.
- Пустые слова, Рекс, потому что ты знаешь, что никогда этого не сделаешь.
- Ты же в курсе, что не нравишься мне, Кейн? - поинтересовался Никки.
- Дэв тебе не нравится даже больше меня.
- Дэв мне нравится чертовски больше тебя.
- Но недостаточно, чтобы трахнуть его, даже когда вы оба обнажены в душе.
- Мы с тобой были голышом в душе, и я не хотела тебя, - напомнила я.
- Я не сплю с девчонками.
- А я с дураками, так что мы оба в безопасности.
Кейн поднялся. Ашер пытался усадить его назад, но на этот раз он не поддался и устоял. Я тоже встала, и Ричард не пытался меня удержать. Его руки были сжаты в кулаки. А мои расслаблены в ожидании принятия решения, стану ли я драться.
- Я уже доказала, что могу надрать тебе задницу, Кейн. Тебе действительно на этот раз нужны зрители?
- В раздевалке ты жульничала.
- Ты сантиметров на тридцать выше, руки и ноги почти вдвое длиннее моих, ты мужчина, ты гиена. Между нами просто не может быть честной драки.
- То есть ты признаешь, что жульничала.
- Так говорят любители, Кейн.
- Я не любитель, - ответил он.
- Ладно, - сказала я и наполовину отвернулась от Кейна, чтобы устойчивее поставить ногу, развернуть плечи, сжать кулак, вскинуть руку и, развернувшись, со всей силы ударить его в солнечное сплетение, используя свое тело как пружину. Кейн согнулся, не в силах вздохнуть, и его лицо было достаточно низко, чтобы я смогла ударить в него коленом, что я и сделала. Удерживая его за затылок, я быстро ударила его коленом в лицо четыре раза и отскочила в сторону, увеличивая между нами расстояние на случай, если он достаточно оклемается, чтобы попытаться меня схватить. Не хотелось бы, чтобы со мной боролись эти длинные руки и сильное тело.
Будь Кейн человеком, драка на этом и закончилась бы, но он им не был. Он наступал на меня с ревом и рыком, от которых моя кожа покрылась мурашками, но он дал мне время принять боевую стойку. Поднятыми руками я защищала свое лицо, закрывая при этом локтями так много тела, как только могла, но я не собиралась так близко подпускать его. Он был в такой ярости, что просто забыл про все свои тренировки и бросился на меня. Я ударила его в солнечное сплетение, заставив его
остановиться. Но Кейну удалось не наклониться так низко, как в прошлый раз, и он закрыл руками лицо, чтобы я не могла добраться до головы. Я нанесла удар по его колену, Кейн с криком упал на пол. Он не пытался подняться, просто остался стоять на четвереньках, поджимая одну ногу, как собака раненную лапу.
- Ты сломала мне ногу.
- Она не сломана, я даже щелчка не услышала, так что и колено не выбила из сустава. Один раз перекинешься и будешь как новенький.
- Сука, ты ударила меня исподтишка, ты снова жульничала.
- Вот поэтому ты и любитель, - сказала я.
- Что ты нахрен имеешь в виду?
- Ты ждал правила? Надеялся, что вмешается рефери или судья и расскажет, что можно, а что нельзя делать в драке?
Он просто уставился на меня и сказал:
- Сука.
Я улыбнулась и ответила:
- Слабак.
От него пахнуло жаром, а карие глаза стали более светлого, золотистого оттенка - глаза гиены. Браунинг мгновенно оказался в моей руке, мышечная память сработала прежде, чем я это осознала. Я уже нацелила его в голову Кейна, прямо над глазами. Это был лучший угол для смертельного выстрела, что когда-либо у меня был.
- Не нужно, Кейн, не здесь, не сейчас, - мой голос был тихим и осторожным, потому что палец уже лежал на спусковом крючке. Не имеет значения, какое у вас оружие, как только ваш палец касается этой точки, вы начинаете относиться к нему так, словно достаточно малейшего нажатия, и, если уж вы нажмете на крючок, убедитесь, что желаете смерти того, в кого целитесь.
По комнате распространялся жар, словно кто-то оставил открытым в ванной кран с горячей водой, и мы купались в нем.