Затем, вместо того чтобы разбудить Поллу Сан или Кенри Сарка, запахнул халат и пошел в пустыню, чтобы привезти сюда землянина.
Землянин пробродил всю ночь на ночном ветре, глаза, уши и рот его были забиты песком. Но у него еще оставалась достаточно разума, чтобы бросить злобный взгляд на Марика, когда тот подошел к нему, однако он страдал, поэтому пришлось поднять его на руки, точно ребенка, и отнести обратно в храм. При этом Марик заметил, что мешочек все еще висит у него на поясе.
— Я вижу, наш друг вернулся, — сказала Полла Сан.
— Да, — ответил Марик. — Вчера утром он ушел, ни с кем не попрощавшись, и снова заблудился по дороге в Короллу. Проведя ночь в пустыне, он все же нашел дорогу обратно к нам и опять ищет убежища. Это так, не правда ли? — И Марик глянул на землянина, лежащего у него на руках.
Землянин разозлился и стал выплевывать песок изо рта.
— Картули по милости своей вернул нашего скитальца, — сказала Полла Сан.
— Я отнесу его вниз, — сказал Марик. — После ночи в пустыне он стал слабым, чувствует себя плохо и нуждается в отдыхе. Но он всегда найдет убежище здесь, у Картули. Картули проявляет свою щедрость по отношению даже к самым низким существам.
В дверях появился Кенри Сарк.
— Я вижу, наш гость вернулся, — сказал он.
— Да, он вернулся к нам. — Марик передал землянина Кенри Сарку, не обращая внимания на взгляд бессильной ярости измученного воришки. — Отнеси его в комнату, где он уже ночевал, и дай отдохнуть. Он много прошел и устал. А я пойду в молитвенную и совершу для него гостевой обряд, ибо он снова наш гость. До тех пор пока хочет остаться здесь.
Кенри Сарк кивнул и унес землянина внутрь.
Марик обратился к Полле Сан.
— Картули милостив к нам. Я всегда чувствую себя счастливым, когда у нас гость.
— Надеюсь, глаз все еще у него, — улыбнулась Полла Сан.
— У него. Я не думаю, что он сумел зайти слишком далеко прошлой ночью. Я никогда еще не видел человека, который был бы так зол.
— Он никогда не сумеет добраться до Короллы в одиночку, — сказала Полла Сан. — По крайней мере, без этого, — и она задумчиво погладила компас, который держала в руке.
— Если бы мои жрецы не были так заняты, я дал бы одного из них ему в проводники, — улыбаясь, сказал Марик. — Но мне ничего не жаль для него и нравится оказывать ему гостеприимство. Он наш гость, и мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы его пребывание здесь было приятным. Возможно, он и не захочет больше уходить от нас.
— Нет, — сказала Полла Сан, вставая и разминая ноги. — Он будет уходить снова и снова, тайком. Возможно, он возьмет глаз у твоей статуи, чтобы положить его в мешочек рядом с глазом моей статуи. Но он постоянно будет возвращаться, как и вчера.
— Он будет возвращаться, — кивнул Марик. — Снова и снова. Он никогда не найдет дорогу через пустыню в Короллу и в конце-концов останется здесь в качестве нашего постоянного гостя, и однажды умрет — земляне ведь очень короткоживущая порода, — тогда мы вернем наши глаза, которые по-прежнему будут у него в мешочке.
— Прекрасно иметь гостя, — сказала Полла Сан.
— Совершенно верно, — сказал Марик. — Он будет жить рядом с глазами, которые жаждал, и когда умрет, мы вернем свои сокровища. Он не сумеет уйти с ними далеко. А мы можем подождать. Ему осталось всего лишь несколько десятилетий, а у Картули впереди вечность. Идем, — добавил он.
И они вместе пошли в молитвенную, чтобы совершить гостевой обряд.
The guest rites, (Infinity Science Fiction, 1957 № 2).
Пер. Андрей Бурцев.
ЛИК ОТЦА
Когда этим утром Булстроуды должны были прибыть на Малоку IV, Свифт проснулся от рыданий. В этом не было ничего необычного. Кошмарные сны и пробуждения в слезах продолжались весь пятилетний период пребывания Свифта на этой планете в качестве резидента-администратора. Туземцы, очевидно, думали, что для землян это были вполне счастливые сны.
Свифта преследовал все тот же сон: седовласый старик со строгим лицом, подходящий к нему с кнутом в руках и ударяющий его по лицу, а он, объятый ужасом, с багровой полосой на щеке, наносит старику ответный удар, сбивает его с ног и выскакивает из комнаты, не смея оглянуться.
Свифт долго думал об этих снах, но внутренне чувствовал, что ночные кошмары имеют свои корни, возможно, в предстоящей ему перспективе выполнения миссии. Он знал свои обязанности, но перспектива их выполнения приводила его в ужас.