Мёртвый
Очень хорошо, что существуют группы, группки, подгруппки "писателей". Это походит на столики в кабаке. За одним столом шестеро, за другим двое, в углу копошится и пьёт на коленке один. Здесь же у стойки девушки не сильно высокой социальной ориентации; бравый бармен, лихо впаривающий посетителям отвратное пойло, под видом элитного. Музон. То ли панк, то ли рок, то ли шансон. Голос в микрофон надрывается, снося с мозгов девственный налет, просветлённого спиртным, разума. Красота. Дым коромыслом. Иногда возникают драки. Но всё больше безобидные. То есть пока ещё никто никого не убил насмерть. Люди спорят, дружат, ругаются, влюбляются. Жизнь. Иногда выныривают на небольшой артистический помост особо одарённые и начинают читать. Их, конечно никто не слушает и тогда, как и крошево музыки, они проходят фоном.... Они отчаянные. Думают, что можно захлестнуть толпу не шибко заумным чтивом, за что, как правило, получают по роже. Хорошо. Сюда любят прихотить, немного полинявшие от времени, мужички и стайки разноперой молодёжи. Всё больше народ творческий, одухотворенный, чаще безденежный, но с претензиями на славу. Слава же всегда одиноко пьёт в углу. Не нужет он им. Никому. Пару слов про него. Когда-то давно, ещё в молодости Слава имел всё. Тачку, жену красавицу, хату в центре и не очень большую, но ощутимую кучку " бабла " . Слава писал. Писал про... Да про всё на свете. Его читали. Слог у Славы был лёгкий. Фантазия работала, как и положено ей работать, смыслы вплетались в произведения непринуждённо и даже, местами остро. Были движения, любовницы, успех. Пил тогда Слава не много, всё больше дорогущие вина. Был не сильно жаден. Баловал подарками своих, а иногда просто, нравившихся ему женщин и те изредка отвечали ему взаимностью. При всём этом он находил спокойствие и умиротворение в семье, где мог часами уединяться в рабочем кабинете и писать. Жена любила его. Считала гением, хоть и не совсем признанным. Он, бывало , что - то читал ей. Никто не может уже более или менее внятно объяснить теперь : " Что с ним случилось. " Просто в какой- то момент он вдруг перестал работать. Никто не знает когда. Потерялись книги, связи, деньги, дорогое пойло стало превращаться в дешёвое, огорчила жена. Бросила. И как-то вдруг Слава нашёл себе угол в этом скромном непритязательным на вид, кабаке под названием " Писательский чат ".Фиаско. Он ни к кому не приставал, ничего не читал, даже из прошлого. Он сидел в углу, смотрел на разношерстную публику, слушал, когда не пил, ни о чем не мечтал. Слава был мёртвым.
24.02.23 г.
Она
Меня тут спросили: " А можно как - то оживить Славу ? " Я не знаю : " Какова будет его реакция, но ... " Поехали.
И так, однажды, промозглым осенним вечером, когда в кафешке уже не протолкнуться, свет приглушён и веселье в полном разгаре, входит одна (что уже настораживает) среднего роста девушка. В глаза первое, что сразу бросается - дреды на голове, при чем полголовы выкрашено в зелёный цвет, вторая половина - в фиолетовый.
На девушке, не по погоде,
длинный старомодный женский, распахнутый плащ, мокрый до нитки. Дождь. Какая-то безликая серая блузка под ним и чуть выше колена черного цвета юбка. Видно, что ей холодно.
Она прямиком направляется к стойке бара и заказывает, ни мало, ни много - две кружки пива.
Бармен в некотором недоумении, но шустро выполняет заказ, едва скривив рот в презрительной улыбке.
Завсегдатаями она замечена и двое парней спешат от своих столиков к стойке, в надежде на общение и "прикол".
Она пьёт молча неспеша и не обращая внимания на подошедших к ней. Миловидное, не выделяющееся особой красотой лицо её выражает больше скуку и безразличие, нежели какие-то другие чувства.
Музыка отгрохотала и на сцену, в порядке живой очереди начинают выходить чтецы. Что - то произносят в микрофон, рисуют в воображении, какие-то замысловатые картины. Доносится про замки, драконов, могильные плиты, нежные объятия, ночные страхи... Больше отдельными фразами. Обрывками. Фоном. Парни так и не решаются заговорить с девушкой у стойки и, перекинувшись с барменом парой колкостей в её адрес, отползают.
Пиво выпито. Запахнув плащ, она уже направляется к выходу, но тут случайно взгляд её останавливается на Славе.
Слава безучастен. Слава небрит. У Славы только глаза. Глаза молящие то ли о прощении, то ли о пощаде, то ли о том, чтоб его не трогали. Глаза, опускающие в бездну...
Девушке любопытно.
Она столько раз наблюдала маргиналов, но ни у одного не встречала таких глаз, кроме того, все они дурно пахли. От Славы же не исходило аромата немытого тела, да и вообще какой- либо угрозы.
Девушка идёт к Славе.
Зал на несколько секунд замирает, и тут же забывает и про неё и про Славу, занявшись своими делами.