— Этим займётся Ольгерд. Все фигуры расставлены, первый ход сделан. Осталось только правильно разыграть партию.
Ирд с сомнением покачал головой.
— Я до сих пор не могу понять, почему ты решил оставить его вместо себя.
— Так лучше. Пора людям самим позаботиться о себе. Нельзя полагаться только на демоноборцев.
— А зачем было заставлять его принять твой облик?
— Ещё одной смены правителя Малдония могла не пережить, тем более что претендентов на трон хватает. Эрнадил может сохранять моё обличие сколь угодно долгое время, так что разоблачение ему не грозит. Он знает, что делать. Скоро войска Малдонии вторгнутся в одну из близлежащих стран, и империя рано или поздно будет построена.
— А что, если он не захочет следовать твоим распоряжениям? Возможно, у Ольгерда иные взгляды на будущее Малдонии.
Эл пожал плечами.
— Даже если Эрнадил и откажется от завоеваний, в этом не будет ничего страшного. В конце концов, Малдония — его родина, а не моя. Пусть правит, как хочет.
— И куда ты теперь? — спросил Ирд после недолгого молчания.
— В Казантар. Хочу посмотреть, что это за страна.
— Понятно. Что ж, а я вернусь к своим занятиям. Отправлюсь в Ольтодун и снова сяду за книги. Мне ещё нужно дописать одну поэму, завершить пару-тройку набросков.
— Уверен, все они — неподражаемы.
— Время покажет, — усмехнулся Ирд, щурясь на солнце. — Время всегда расставляет всё по местам.
За окном шёл тихий тёплый дождь, небо оставалось голубым, и только над Ялгаадом плыли белые облака.
Ольгерд сидел на низком диване в королевских покоях и потягивал из кубка розовое вино. Чёрные волосы ложились на широкие плечи, точёные черты лица казались вырезанными из мрамора. Он ничем не отличался от Эла, разве что не было в его взгляде того равнодушия, которое заставляло трепетать и преклоняться перед правителем Малдонии придворных и слуг. И ещё он не отказывал себе в пище и сне. Чем весьма радовал челядь, решившую, что до этого король просто соблюдал пост или исполнял обет.
Изящный белый пёс с короткой блестящей шерстью вбежал в комнату и положил морду Ольгерду на колени. Эрнадил рассеянно погладил животное.
Он ещё не свыкся с мыслью, что стал королём, пусть даже и под чужим именем. Рядом с ним, на резном столике, лежал свиток с указаниями, оставленными Элом, Железным Герцогом, человеком, для всех и всегда остававшимся загадкой, отдавшем власть так же легко, как бросают под стол обглоданную кость.
Ольгерд поставил кубок и коснулся кончиками пальцев бумаги.
— Ваше величество, — тихий голос заставил Эрнадила вздрогнуть.
Он поднял глаза и увидел Диодора, заглядывавшего в приоткрытую дверь.
— К вам посетитель.
— Кто?
— Некий старик утверждает, что вы ждёте его.
— Я никого не жду, — ответил Ольгерд.
— Приказать ему уйти?
— Нет, — Эрнадил подумал, что Эл, возможно, назначал аудиенцию, которая может оказаться важной. — Проводи его сюда.
— Слушаюсь, ваше величество.
Диодор исчез, а через несколько минут в комнату вошёл высокий старик с длинными седыми волосами и тонкими правильными чертами лица. Он был одет в просторную пурпурную мантию, откинутый капюшон лежал на узких плечах и прямой спине. В руках посетитель держал узловатый посох.
Ольгерд вопросительно поглядел на старика, но гость стоял у порога и смотрел на короля с едва заметной улыбкой. И тут Эрнадил понял, что лицо гостя ему знакомо.
— Снова ты⁈ — проговорил он неуверенно. — Что тебе нужно⁈ — вдруг он понял, что едва не выдал себя, ведь со стариком был знаком Ольгерд, а никак не Эл.
Но старик не удивился. Напротив, он удовлетворённо кивнул и сделал два шага к Ольгерду.
— Да, мы снова встретились, мой мальчик, — сказал он, и его голос оказался слишком молодым по сравнению с иссечённым морщинами лицом. — Но теперь я пришёл не для того, чтобы учить тебя.
— О чём ты, старик⁈ — спросил Ольгерд с деланным недоумением.
Он ещё надеялся загладить свой промах.
Но его собеседник пропустил вопрос мимо ушей. Олгерду явно не удалось обмануть его.
— Пришло время послужить, — сказал старик, смерив Эрнадила пристальным взглядом.
— Что⁈ Уж не тебе ли⁈ — Ольгерд поднялся и поглядел на гостя с высоты своего роста.
— Именно мне, — подтвердил старик спокойно. — Ибо ты — мой слуга и сейчас в этом убедишься, — с этими словами он отбросил посох и вдруг начал уменьшаться.