Когда Вейдэль закончил речь и отпустил всех готовиться к празднику, Дарон повел его в комнату, в которой вместо окон были узкие бойницы, забранные толстыми решётками. Через них едва проникал лунный свет, так что внутри царила почти полная темнота. Только два больших факела бросали слабый красноватый свет на сводчатый потолок, голые стены и грубое каменное подобие алтаря, на котором под покровом чёрной ткани стояло нечто круглое. Вейдэль сдёрнул драпировку, и в неверном свете факелов туманно сверкнул Варзагер.
— Откуда он здесь⁈ — поразился Вейдэль.
— Я вынес его в ту ночь, когда армия Малдонии напала на Бальгон, — сообщил Дарон. — Мне посчастливилось быть неподалёку.
— Посчастливилось?
— Молох приказал быть поблизости на случай, если что-нибудь случится.
— И что-нибудь случилось, — Вейдэль накрыл магический шар.
— Возможно, Молох захочет связаться с тобой при помощи Варзагера, господин. Поэтому я поставил его здесь.
— Хорошо, — Вейдэль кивнул. — Я благодарю тебя за всё. А теперь нам пора на праздник.
— Один вопрос, господин: куда определить твоего спутника?
— Телона?
— Да.
— Запиши в мою личную гвардию. Боюсь, мне придётся набирать её заново.
— Да, повелитель. Почти все твои воины погибли. Это печально.
— Они были одними из лучших. Трудно поверить, что их перебили.
— Не сомневаюсь. Но прости за вопрос: ты уверен, что Телон достоин защищать твою жизнь, Повелитель? Обладает ли он необходимыми навыками?
— Научится, — ответил Вейдэль, пожав плечами. — К тому же, я к нему привык.
— Как пожелаешь, — Дарон поклонился.
— Ну, теперь идём.
Они вышли из комнаты и пересекли круглый зал, оказавшись на большом балконе с грубыми каменными перилами. Внизу копошились Слуги и Рабы, делая последние приготовления к празднеству. Вейдэль заметил в стороне группу вампиров, одетых в чёрные мантии с красными эмблемами василиска. Они вели человек десять, скованных длинной цепью.
— Это пленники, предназначенные для пиршества, — пояснил Дарон, проследив за его взглядом. — Они будут умерщвлены с минуты на минуту. Сегодняшней ночью мы казним восемь таких групп, чтобы насытить всех.
— Хорошо, — ответил Вейдэль, приветственно поднимая руку и слушая возгласы. — Начинайте.
Дарон в тот же миг подал знак, и на крыше главного здания появился женский хор, затянувший одну из самых популярных в Бальгоне мелодий. Постепенно праздник набирал силу. Выкатили ещё несколько бочек пива для Рабов, а затем на середину двора вывели пленников и, подставив большие медные тазы, отрубили им головы. Густую тёмную кровь разливали черпаками с длинными ручками, а на тела набросились несколько Слуг.
На стенах зажгли ряды факелов, откуда-то появились акробаты, шуты и менестрели, фокусники и жонглёры. Кар-Дагельм озарился багровым светом, а воздух полнился весёлыми криками и разгульными песнями. Вейдэль невольно улыбнулся, наблюдая за этим празднеством, вспоминая золотые дни Бальгона, которым он правил так недолго.
Единственное, что омрачало его торжество — отсутствие Мелиссы, знание о том, что её нельзя вернуть, необратимость смерти его единственной любви. Конечно, он паладин бога, его пророк, и он посвятит себя Служению — всего, без остатка, но что ему вечность, если её не с кем разделить, если нет той, которая могла бы гордиться его величием от чистого сердца, бескорыстно, без малейшей тени зависти? Вейдэль окинул взглядом мелькающие огни, пёстрые одежды, носящиеся по стенам фигуры, и ему захотелось уединиться, оставить шумное празднество и предаться воспоминаниям — к счастью, их никто не мог у него отнять.
Глава 19
Эл спустился по узкой винтовой лестнице, толкнул низкую железную дверь и очутился в длинном зале со сводчатым потолком, стены которой украшали старинные шпалеры и картины, изображающие псовую охоту. Широкими шагами некромант пересёк зал и остановился возле одного из светильников, расположенных по обе стороны двери.
— Принёс? — спросил он громко, хотя никого не было видно.
— Да, господин, он здесь, — раздался из-за двери тихий голос.
— Хорошо, я буду ждать тебя в своих покоях через десять минут.
— Я приду вовремя.
Эл распахнул дверь, за которой никого не оказалось, и, ничуть этому не удивившись, направился на третий этаж своего дома-замка.
Вскоре он уже сидел в просторной комнате — той самой, в которой принимал лорда Виля и прочих заговорщиков. Эл до сих пор не перебрался в королевский дворец, который находил слишком большим и потому неудобным для обороны. Конечно, мало кто смел оспаривать его власть, однако нашлись несколько могущественных баронов, которые объявили чужака узурпатором и отказались присягнуть на верность. Они укрепились в родовых замках и собрали небольшие армии, которые должны были охранять их. К счастью, им не пришло в голову объединиться, иначе могла бы начаться настоящая гражданская война. Все эти выступления считались бунтом и не вызывали у народа никакого сочувствия. Люди любили Железного Герцога и предпочитали его как старому королю Мирону, так и принцу Мархаку. И уж тем более, они не хотели видеть на троне Малдонии какого-нибудь дальнего родственника прерванной династии.