Ольгерд опустился на колени рядом с неподвижно лежавшим тюремщиком и взял его голову в ладони. Закрыв глаза, он начал вводить себя в транс, постепенно ощущая, как тепло Раба перетекает к нему. Вместе с ним он получал знания об этом человеке, каждая клетка его тела отразилась во внутреннем зрении Ольгерда. Можно было начинать превращение. На это требовалось некоторое время и огромная концентрация. Ольгерд сосредоточился на процессе, полностью отрешившись от окружающего мира.
Через несколько минут его лицо начало меняться: черты расплывались, и на их месте проступали новые, придавая Ольгерду всё больше сходства с тюремщиком, внешность которого он решил принять. Через некоторое время оно стало полным, и тогда Ольгерд открыл глаза и отпустил голову Раба. Передохнув пару минут, он принялся его раздевать, чтобы поменяться одеждой. Ольгерд был слаб, а короткая схватка с тюремщиками отняла последние силы. Голова кружилась, пальцы слушались плохо, но нельзя было терять ни минуты, ведь поблизости в любой момент мог оказаться кто-нибудь из охраны.
Когда Ольгерд вышел из камеры, плотно притворив за собой дверь, его нельзя было отличить Раба, внешность которого он перенял. Правда, он качался от слабости, но это в случае чего можно было объяснить. В худшем случае решили бы, что одному из Рабов стало дурно или что он перебрал спиртного.
Ольгерд брёл по коридору, опираясь одной рукой о стену. Каждый шаг давался с трудом. Он говорил себе, что скоро всё должно пройти, но на самом деле становилось хуже. Волшебство, которое он сотворил, требовало энергии, чтобы удерживать черты лица Ольгерда в нужном виде, и высасывало её из человека. Если бы он был опытным магом, для него не составило бы труда управиться с этим, но Ольгерд был простым воином, к тому же, вконец измотанным, и магия оказалась ему не по силам. Он знал, что может сотворить нечто подобное, но почти никогда не пользовался этим — последствия всегда были слишком болезненны. Однако на этот раз у него не оставалось выхода: иного пути из замка Брандеген и Бальгона не оставалось. Ольгерд понимал, что должен превозмочь боль и настойчивое желание сесть, привалиться к стене и отдохнуть. Стоит расслабиться, и он останется здесь навсегда. Поэтому он продолжал идти, стараясь не потерять сознание и не споткнуться.
Через некоторое время за ближайшим поворотом послышались голоса. Кто-то переговаривался. Потом раздался взрыв смеха. Ольгерд замедлил шаги, думая, как поступить. Возвращаться было поздно, да и некуда: в камере его в любом случае ждала смерть. Он двинулся дальше, пока не свернул и не увидел троих тюремщиков, стоявших перед окованной железом дверью. Очевидно, она вела из темницы. Один из Рабов стоял, прислонившись к стене спиной, и курил трубку с коротким чубуком. Двое других потягивали из плоской бутылки мутную жидкость. Все они были вооружены полуторными мечами и металлическими жезлами — их, очевидно, использовали для усмирения особо ретивых узников. Судя по кудахтающему смеху, все трое успели изрядно поднабраться. Похоже, дисциплина в Городе Мёртвых хромала. Странно. Ольгерд всегда считал, что Рабы из кожи вон лезут, чтобы угодить хозяевам-вампирам, и до смерти боятся сделать что-нибудь не так. Интересно, что сказал бы этим молодцам носферату, покажись он здесь? Уж по головам точно не погладил бы.
Ольгерд пошёл прямо к тюремщикам, стараясь держаться как можно уверенней. Это было нелегко: перед глазами всё прыгало, и он едва удержался, чтобы не врезаться в стену.
— Эй, Гриз, куда это ты собрался⁈ — окликнул его тот, что курил трубку. — Разве вы с Миргом не должны заниматься пленником?
— Точно, — согласился Ольгерд, надеясь, что его голос хоть немного походит на голос того,чей облик он принял. — Нам велено разорвать его деревьями.
Тюремщики расхохотались.
— Хотелось бы на это поглядеть! — сказал один, хлопнув приятеля по плечу.
— Да, уж, — согласился тот. — А то стоишь тут полдня, как дуб в чистом поле. Скучища! — он протянул Ольгерду бутылку. — Хлебни-ка, дружище!
Ольгерд с удовольствием сделал большой глоток. Это был алкоголь, и чрезвычайно крепкий. Хорошо стражники, нечего сказать!
Глава 30
— Так куда же ты собрался? — снова спросил Ольгерда тюремщик с трубкой. — Князь Вейдэль не терпит, когда исполнение его приказов задерживается. Или ты тоже хочешь, чтобы твои ноги увидели разные страны? — он усмехнулся собственной шутке и прикусил чубук.
— В том-то и дело, — ответил Ольгерд, силясь улыбнуться, — что эту свинью нечем разрывать.