— Ах, это. Ерунда, ваше величество. Я просто думал о том, что при свете факелов они играют совсем не так, как на солнце. А значит, я никогда не увижу их настоящую красоту.
— Ты до сих пор тоскуешь по… дням? — Вейдэль прикинул, сколько лет Эртанору.
Неужели он до сих пор не избавился от этой ностальгии?
Оракул пожал плечами и спрятал руки за спину.
— Нет, ваше величество, я лишь сожалею, что не могу в полной мере насладиться совершенством этих камней, — его голос прозвучал немного сухо, Оракул явно хотел закончить разговор.
— Ступай, — сказал Вейдэль, отворачиваясь. — У тебя много дел.
— Слушаюсь, ваше величество, — поклонившись, Оракул покинул смотровую площадку башни.
Вейдэль смотрел на тысячи Рабов, создающих для него армию. Очень скоро вампиры вернут былое могущество, а возможно, получат даже больше власти — теперь, когда с ними сам Молох.
Если бы Мелисса была рядом и могла разделить радость возрождения! Вейдэль зажмурился, чтобы не дать воспоминаниям о её смерти и разрушающемся теле вернуться и повергнуть его в новый приступ отчаяния. Он — пророк Кровавого и должен быть сильным. Самым сильным из всех в роду носферату!
Вейдэль тряхнул головой и поспешил к лестнице, ведущей с башни — предстояло ещё многое сделать, а времени оставалось всё меньше.
Глава 38
Герцог Вакаш сидел в глубоком кресле, положив руки на подлокотники, и постукивал унизанными дорогими перстнями пальцами по мраморной поставке, на которой переставлял оранжевые лапы большой цветастый попугай, время от времени распускавший хохолок из небесно-голубых перьев. Такие водились в далёких лесах, полных пряной влаги и тварей, ещё более ядовитых, чем те, что заселяли территорию вокруг города. Пустошь раскинулась широко, превратив практически всю землю в смертельную ловушку для неосторожного путника.
Герцог был высок и худ. Длинное лицо с благородными чертами обрамляли длинные, тёмные, слегка вьющиеся волосы. Чёрные, глубоко посаженные глаза, смотрели угрюмо и, казалось, будто взгляд Вакаша направлен внутрь. Синий костюм обтягивал его длинное мускулистое тело, в прорезях виднелась алая рубашка, а широкий пояс, на котором висел узкий кинжал с костяной рукоятью, был украшен вышивкой.
На полу комнаты, где сидел герцог, была нарисована большая пятиконечная звезда, лучи которой были помечены загадочными знаками. Рядом с ней стояло ведёрко с белой краской, из которого торчала деревянная ручка кисти. Забрызганные половицы и витавший в воздухе резкий запах олифы свидетельствовали, что фигура начерчена недавно.
Вакаш сидел неподвижно и размышлял. Ему, кавалеру ордена Света, имеющему на фамильном гербе изображение королевского единорога, нестерпимо хотелось попытаться вызвать одного из демонов, которые, как он слышал, могут исполнять любые желания. Если, конечно, заключить с ними сделку. Герцог отыскал книгу, в которой описывался необходимый ритуал, и даже решил, с каким демоном встретиться, но теперь, когда все приготовления были закончены, никак не мог решиться довести дело до конца.
Промедление объяснялось отнюдь не страхом, ибо Дэл Вакаш славился отчаянной храбростью. Но, чтобы демон явился на зов, необходимо было принести кровавую жертву. Со вчерашнего дня в соседней комнате своей страшной участи ожидал человек, похищенный специально для ритуала. Однако Вакаша пугало, что его отношения с духом будут основаны на крови. Где гарантия, что демон не получит в обмен на услуги его душу?
Герцог извлёк из ножен кинжал и, положив поперёк коленей, некоторое время рассматривал его. Это был клинок превосходной работы, сделанный в Нордоре, славившемся мастерами-оружейниками. Сталь покрывали узоры и магические символы. Лезвие имело волнистую форму и при свете факелов казалось застывшим языком пламени. В Малдонии такие кинжалы называли крисами. Они не подходили для боя, но их носили многие представители знати, предпочитавшие красивые вещи полезным. Однако Дэл Вакаш заказал этот кинжал с определённой целью — чтобы принести с его помощью кровавую жертву.
Он ждал одного человека, своего недавнего знакомого, который обещал научить его ритуалу, после которого герцог получит власть над демоном. Вакаш сидел, прислушиваясь, не раздадутся ли за дверью быстрые лёгкие шаги юноши, обладающего таинственной властью над тёмным миром. Он приказал слугам впустить его сразу же, как только тот придёт, и не тратить время на доклад.
Наконец, он дождался. Дробь шагов — и дверь распахнулась. На пороге стоял смуглый юноша, одетый в белую рубашку и тёмно-синий костюм с перламутровыми пуговицами, расшитый серебряной нитью. На поясе у него висел слегка изогнутый кинжал, рукоять которого мягко переливалась драгоценными камнями. Через плечо была перекинута небольшая сумка.