‒ А нас обоих побили, ‒ Бакстер ударил Брока по плечу, ‒ что является неплохим оправданием. Но знаешь, на самом деле мне не нужны оправдания, чтобы пропустить стаканчик, сечешь? ‒ и выпил третью рюмку.
Я чувствовала, что первых двух с меня было достаточно.
‒ А почему вообще Себастиан ходит вокруг и всех бьет?
‒ Я же говорил, ‒ сказал Брок. ‒ Потому что он эмоционально чахлый пещерный человек.
‒ Оу, ‒ вымолвила я.
‒ И потому что он идиот, ‒ рассмеялся Бакстер. ‒ Думает, что мы просто позволим ему уйти после того, как он наваляет нам, поскольку он высказался.
Я перевела взгляд с одного брата на другого, потом на третьего. У всех было одинаковое выражение лица... Брок тоже выпил вторую рюмку и следом третью. Они все переглянулись, обменявшись теми самыми многозначительными взглядами, которые бывают у хорошо знакомых людей, когда они общаются без слов.
‒ Подозреваю, вы ему спускать это с рук так просто не планируете? ‒ спросила я настороженно.
‒ Конечно, нет, ‒ Зейн мрачно усмехнулся.
Бакстер закрыл бутылку «Patrón» [1] пробкой, убрал ее и стукнул кулаком по стойке.
‒ Готовы, братья?
‒ Готовы, ‒ в унисон ответили Зейн и Брок.
Все трое потянулись к лестнице. ‒ Зейн поднялся первым, затем Брок, а следом Бакстер. Впрочем, Бакстер почти сразу вернулся, глядя на меня.
‒ Дрю? Знаешь, на твоем месте я бы... гм... спрятался.
И не успела я моргнуть, как он испарился. Несколько мгновений тишины, и раздался невыразимый рев Себастиана...
Стук, удары, грохот чего-то ломающегося, снова стук. Грохот стоял такой, что стены тряслись...
Топот нескольких пар ног на лестнице, снова глухие удары, и голос Себастиана кричащий, ревущий и ругающийся.
‒ ОТПУСТИТЕ МЕНЯ ВЫ, ЕБАНУТЫЕ УБЛЮДКИ! ‒ услышала я его крик, а затем появились Бакстер и Зейн, держащие его за руки. А следом и Брок, удерживающий его ноги.
Они тащили его через бар, а тот так сопротивлялся, что братья с трудом могли его удержать. У Бакстера была разбита губа, у Зейна шла носом кровь, а у Брока ‒ разорвана рубашка... а ведь они еще даже до улицы не добрались.
Я дождалась, пока они окажутся снаружи, и последовала за ними к двери, когда братья, особо не церемонясь, бросили Себастиана на пятую точку посреди улицы и отскочили на пару шагов.
Себастиан поднялся и выбросил кулак в сторону Бакстера, но тут же последовал правый хук, сопровождаемый мерзким звуком, заставивший Бакстера отшатнуться. Брок и Зейн закрылись, и начавшаяся драка была зверски убойной, затянувшейся кулачной потасовкой между четырьмя внушительными могучими мужчинами. И хотя дрались они трое на одного, Себастиан был в такой ужасной ярости, что некоторое время держался, рычал, кипятился, матерился и ревел, бросаясь на остальных с кулаками, ногами и коленями, и получал непрекращающиеся удары от братьев, даже не замедляясь.
Но это по-прежнему было трое на одного, и у Себастиана, каким бы сильным он ни был, не было ни шанса. Наконец Брок поймал одну его руку в замок, а Зейн другую, тут же от Бакстера прилетел косой апперкот в живот Себастиана, который выбил из него воздух и закончил драку.
К тому моменту все четверо братьев были в крови. Я видела как минимум два сломанных носа, у всех были разбиты губы, а челюсти были в синяках...
Но Себастиан был повержен. Они позволили ему упасть на землю, тяжело дыша, по его подбородку и носу струилась кровь из рассеченной брови. Зейн, плюхнувшись, сел рядом с ним, следом Брок, а за ним и Бакстер, ‒ все сидели лицом к Себастиану, образуя братское кольцо. Долгое время все молчали.
А затем, невзирая на разбитые окровавленные губы, Себастиан заговорил:
‒ Я скучаю по нему, черт подери, ‒ его голос хрипел.
‒ Я тоже, ‒ поддержал Зейн, ‒ я не прощу себе, что пропустил его похороны.
‒ Тебя никто не винит, ‒ ответил Бакстер, ‒ у тебя не было выбора.
‒ В тот день я потерял своего лучшего друга, ‒ голос Зейна был тихим грубым и низким. ‒ Я никогда вам этого не говорил.
‒ Серьезно? ‒ поднял на него глаза Себастиан.
Зейн кивнул.
‒ Марко. Он поймал шальную пулю... все случилось так быстро, я был сам не свой, думал об отце, о вас, парни, об этих чертовых пропущенных похоронах... Марко не должен был высовываться, а я ему ничего не сказал. Разумеется, я терял парней, но Марко, боже... мы вместе прошли через учебку ВМС.
‒ Боже, чувак. Я понятия не имел, ‒ Себастиан обнял Зейна, ‒ это отстой.
‒ Ага. Я потерял отца и Марко в течение нескольких дней.
Я просто стояла там, в дверном проеме, прикрыв рот рукой, переполненная столькими противоречивыми эмоциями, что не знала, как с ними быть. Хотелось зацеловать Себастиана до смерти, вытереть кровь, забрать его внутрь и помочь почувствовать себя лучше, заставить его поговорить о своем отце, но я слегка испугалась того, насколько хорошо он сражался, как жестоко. Конечно, никто из них не пытался действительно навредить друг другу, но они и не сдерживались. Прежде всего, я просто хотела, чтобы Себастиан... принял меня, я думаю.