— Надеюсь, следующий примас исправит это упущение? — самым невинным тоном поинтересовался я.
— Несомненно, — кивнул Тхритрава. — Однако когда еще будет тот новый примас? Владыко наш, слава Святому Солнцу и всей Великой Дюжине, здоров и годами не стар.
— Однако его постоянная борьба с ересями и вероотступничеством — ему даже удалось уломать Кагена издать эдикт о преступлениях перед верой — и мания выискивать их в невинных, казалось бы, вещах не встречают понимания у Совета Благих. — Я пожал плечами. — Одна только его эпопея с образоборчеством чего стоит.
— Однако, — настоятель чуть улыбнулся, — не ты ли ратовал за строгое соблюдение традиций, хранящих мировую гармонию? А ведь изображение образов богов на досках и помещение их в домашних храмах вместо статуй святых и небожителей вовсе не в традициях Ашшории.
— Традиции-то — это хорошо, разумеется. Просто замечательно. А то, сколько стоит статуэтка самого разбесполезного божка, — это просто безобразие. Образы на досках, да пусть бы даже и на простой бумаге, бедняку приобрести куда как менее накладно. В результате у него этих образов в доме больше, а больше изображений богов — значит, выше и благочестие. А примас все за каменные да металлические статуэтки цепляется… Нет, отец-настоятель, традиции важны, безусловно, но не надо путать их с косным ретроградством. — Я вытащил из-под рясы самодельный, только вчера перед самым сном прошитый блокнот с деревянной обложкой и положил на стол перед Тхритравой. — Новому, если оно полезно, надо завсегда дорогу давать.
— Что это? — спросил Тхритрава.
— Это, отец мой, экономия места в библиотеке, — ответил я. — Ну и, кроме того, мой трактат об искусстве рыбной ловли.
— Вот как? Любопытно. — Настоятель взял книжицу в руки, повертел немного, затем догадался раскрыть и пролистать несколько страниц. — Интересная концепция. И действительно занимает места меньше, чем тубус со свитками. Хм, не знал, что ты умеешь рисовать…
Эх, палево! В отличие от меня, Лисапет-то до пятого класса в кружок рисования не ходил.
— Повода не было для художеств. Ты мне лучше скажи, нарисует Совет примасу афронт, если будет пользоваться царской поддержкой?
— Трудно сказать заранее, — вздохнул Тхритрава, возвращая книгу мне. — Конклаву потребуются для этого основания более веские, чем недовольство проводимой им политикой.
Ну, это мы тебе, владыко, обеспечим.
— Ох, засиделись мы с тобой, отец-настоятель. — Я поднялся из кресла. — Можем на заутреню опоздать.
— И тогда нарушится вселенская гармония? — чуть улыбнулся прелат.
— Непременно, — ответил я. — А еще братия от изумления просто очумеет.
Уже в дверях настоятель окликнул меня.
— Прашнартра, — спросил он, — зачем тебе мальчик?
Я пожал плечами.
— А кому я что хорошего в этой жизни сделал? Годы уже преклонные, детей нет, хоть об этом охламоне позабочусь. Все равно монах из него вышел бы никакой, а я к парнишке привязался.
«Никакой монах» прилетел ко мне как ужаленный почти сразу после трапезы, когда я неторопливо разбирал свои невеликие пожитки, размышляя, что с собой прихватить, а что мне больше и не пригодится никогда.
— Брат Прашнартра! Брат Прашнартра! — Мелкий рыжевато-русый вихрь чуть не снес дверь с петель.
Да что ж это все повадились ко мне без стука врываться последнее время? А вдруг я тут какую грешницу приватно исповедую?
— И вовсе незачем так орать, я тебя прекрасно слышу. Ты чего такой взъерошенный?
— Помнишь, ты говорил, что брат царя Кагена в монастырь ушел? — выпалил парнишка. — Так вот, он в наш монастырь ушел, оказывается!
— Да ты что? — хмыкнул я.
— Так ты не знал?
— Ну, мне, по крайней мере, никто никогда этого не рассказывал, — ответил я абсолютную правду.
— Так вот, — взахлеб продолжил просвещать меня Тумил, — князья-то, оказывается, приехали его на царство звать. И он согласился!
— Никак не могу сказать, что его за это порицаю, — ответил я, продолжая отделять нужное от того, что подарить не жалко.
— И сегодня он сложит свои обеты и уезжает!
— Скатертью дорога, — флегматично ответил я. — Из-за его отъезда лично я и слезинки не пророню.
— И он назначил меня царским стремянным, вот! А настоятель и хранитель Реликвии отпустили и дали свое благословение! — Голос мальчика, переполненный восторгом, вдруг стал тише и печальнее. — В общем, я того, брат Прашнартра… Попрощаться пришел. — Он шмыгнул носом и совсем уж тихо добавил: — Я скучать буду. Честно.