— Помню я, где и с кем мы граничим. Не выжил покуда из ума, — отозвался я. — Да, у царя Оолиса будет серьезный соблазн поделить северные земли парсудцев с асинским Советом Первейших, это куш куда пожирнее Самватинского нагорья. Хотя… Тот еще в небесах журавль.
— А у вашего высочества, когда станете величеством, будет такой соблазн? — Князь Тимариани спросил с неподдельным интересом, видать, обещанное место главного министра уже вполне реально на себя примеряет.
Нет, я не против того, что он заблаговременно прикидывает будущую государственную стратегию, но сомневаюсь, что и ему, и мне позволят править самовластно.
— Там видно будет, — ответил я. — Ашшория когда-то была данником Парсуды, и там это помнят, да… Но старое, хорошо известное зло лучше нового и непонятного, наподобие той же Асинии. Да и позиция Инитары в тот момент будет очень важна.
— Степняки с каждым годом все активнее пробуют на прочность наши пограничные гарнизоны в Оозе и Лиделле. — Ехавший неподалеку Касец, оказывается, прислушивался к нашей с Зуликом беседе. — Ходят слухи о выборах кагана.
— Чушь, — мгновенно отрезал князь Тимариани. — Рода заков никогда не договорятся между собой по-хорошему.
— Не договорятся по-хорошему, так могут договориться по-плохому, — флегматично отозвался я. — Для степняков такой расклад даже привычнее, они одну только силу и уважают.
— Но их объединение в этом году крайне маловероятно, — попытался вежливо поспорить со мной Зулик.
— До недавнего времени то же самое можно было сказать и о моем восшествии на престол. — Я усмехнулся. — Не стоит загадывать так далеко на будущее. Сначала, досточтимый князь, надобно до столицы добраться. Ну или до Благословенной заставы хотя бы.
До заставы, конечно, доехали без проблем, пусть и глубоко за полдень. Князья порывались покормить мое высочество в урочное время, однако я высочайше решил ехать до крепости — возле нее давно уже вырос небольшой посад, включавший в себя и пару вполне приличных постоялых дворов, — и обедать уже там. На довод первого десятника, что тогда мы засветло до следующей корчмы никак не доберемся, я только и пожал плечами:
— Что за беда, многоуважаемый Касец? Там и переночуем. Все равно сильно далеко от крепости нам не уехать, так давайте проведем эту ночь в нормальных условиях и поспим на мягких постелях. Несколько часов нам погоды не сделают.
А вот гонцу князя Тимариани вполне могут.
— Как будет угодно вашему высочеству. — Гвардеец поклонился.
— Моему высочеству, — вздохнул я, — угодно путешествовать инкогнито, не привлекая внимания. Без явных признаков преклонения перед моей особой.
— Но ваше высочество!.. — попытался возмутиться князь Хатикани.
— Хочет еще немного пожить, — прервал его я. — Сам подумай, достопочтенный: если только человек не профессиональный соглядатай, он не станет считать отряд по головам и запоминать каждого в лицо. Кого простой человек запомнит в такой толпе, как наш отряд?
— Кого? — эхом повторил Шедад.
— Явных предводителей, то есть вас, князья, и первого десятника. На прочих и внимания не обратят. Уже завтра никто и не вспомнит, что в кавалькаде вообще был монах — невелика птица, если только спутники ему не будут оказывать каких-то особых почестей.
— Но…
— Довольно простой заботы о сильно пожилом монахе, вполне понятной со стороны солдат, — они вечно под богами ходят. А триумфально, князь, мы покататься еще успеем. После коронации. Господа, доведите информацию до личного состава.
— Хефе-каракол Благословенной заставы, коему было поручено… — Зулик на миг запнулся, подбирая определение, — поручено охранять в том числе и вашу безопасность, царевич, извещен о цели нашей поездки.
— Ну и прекрасно, что извещен, — ответил я. — Значит, точно не станет нам препятствовать. Не станет ведь?
— Нет, разумеется, нет, — поспешил заверить меня князь Тимариани. — Но если бы ваше высочество дали ему понять, что не гневаетесь за его честную службу…
Я наклонился в седле и негромко спросил:
— Что, тоже родственник?
— Дальний. По линии мужа двоюродной сестры, — смутился Зулик.
Интересно, ему в этой стране хоть кто-то неродной, ну, кроме Лисапета, есть?
— Ну а что же? Вовсе не вижу причин, почему к нему вечерком не может заглянуть с богоугодной беседой монах. — Я пожал плечами. — Опять же по уставу царя Лендеда Блистательным надлежит остановиться в крепости, верно ведь? Дабы постоем мирных поселян не стеснять.