— Мало, — озадаченно произнес гвардеец. — Слишком мало для нападения. Вот для авангарда — самое то, но признаков отряда за их спинами что-то не видать…
— Простая передислокация войск? — предположил я.
— Возможно, ваше высочество, возможно, но как-то слишком уж по времени совпадает, — вздохнул Блистательный. — Надобно еще чуток переждать, чтобы пыль осела и мы могли быть уверены, что за этими витязями не двигается более никто.
— Не возражаю, — согласился я. — Заодно и лошадок покормим. Сами ведь пожрали, а бессловесную скотину голодом морим.
В общем, еще через полчасика мы двинулись дальше и до Аарты ехали без приключений. Не без встреч, разумеется, — ближе к столице тракт изрядно оживился, караваны всяческие появились, крестьяне стада и прочие отары гнали, одинокие путники попадались, но без встреч неприятных.
Ближе к городу, по мере увеличения частоты встречаемых и обгоняемых, мы перешли с тряской рыси, грозившей мою поясницу доконать, на шаг — и лошадки отдохнут, и царевич, и внимания привлекаем меньше. Всем хорошо.
А потом дорога резко пошла направо, объезжая холмик, река же, напротив, изогнулась влево, мы поднялись на пригорочек, и я невольно натянул поводья Репки. Перед нами, как на ладони, раскинулась Аарта.
Видать, не только гольная память мне от Лисапета досталась, но и некоторые чаянья в нагрузку попали — сердце зашлось бешеным стуком, в зобу дыханье сперло, а на глазах выступили слезы.
— Вам нехорошо, ваше высочество? — всполошился Блистательный, заметив мою реакцию.
— Наоборот, мой добрый Вака. Мне очень и очень хорошо. — Я тронул лошадь с места. — Просто я очень давно покинул столицу и даже не представлял, как скучал, оказывается, по этому месту.
На физиомордиях обоих провожатых появилось выражение, которое я бы истолковал как: «Да уж, сгонял мужик по-шустрому на богомолье».
А вообще, конечно, главный город Ашшории, если разбираться, тот еще «мегаполис». Население за время царствования Кагена подросло, конечно, и местные расплодились за годы сравнительного спокойствия да мира, и понаехавшие добавились, но все одно — тысяч двадцать горожан, край — двадцать пять. И укрепления вокруг Аарты тоже далеко не стены Аврелиана. Вокруг Верхнего города — да, что-то сравнимое, насколько помню, а вот Нижний город в плане фортификации не представляет ничего примечательного — метра четыре, с учетом высоты вала, беленные известью стены с редкими башнями, а по берегу Поо до самой гавани — и того меньше. Новострой же, как его теперь кличут, Кагенов посад, и вовсе прикрывают лишь валы с едва ли не частоколом, и то не весь — с полсотни домишек снаружи приткнулись.
Блистательная резиденция царей, морские ворота Ашшории. Приходи кто хочешь — грабь кого угодно. Тампуранк — и тот выглядит презентабельнее, хоть и в полтора раза меньше.
Нет, не с дорог, похоже, придется правление начинать.
Ворот у Аарты десять, и самые ближайшие к нам оказались так называемые Пристанные, у самого начала речного порта, однако вот туда-то нам как раз и не надо — по сведениям Ошмуда, в тех кварталах сейчас едва ли не половина гарнизона шкуру трет. К чему нам такие встречи? Двинулись через Зерновые — тоже, в общем-то, не самые почетные, но до Царских, во-первых, еще полгорода вкруголя объезжать, а во-вторых, там лучше к прибывающим приглядываются. А тут вместе с фуражом авось незаметно и проскочим.
— Кто такие, по какому делу? — замордованный городской стражник у ворот смерил нас безразличным взглядом. — Жрецам и монахам вход беспошлинный, про их лошадей указа не было. С тебя, брат, полбисти крепостного сбора.
Я без спора бросил монетку в ящичек, который держал его напарник.
— Проезжай, не задерживай. Вы, господа. — В глазах совместителя должностей патрульного инспектора и мытаря появился злорадный огонек. — С витязей сбор по абазу, с боевого коня столько же, за саблю, палицу, копье или боевой топор сбор в полтора бисти…
Не любит пехота витязей, отвечает всадникам за их презрительное к более низкому сословию отношение пакостью при каждом удобном случае. Но этот что-то совсем уж охамел.
— …а с не состоящих на службе — еще полуабаз… — Сразу видно, ветеран. — И два бисти при отсутствии на коне поддевы для конских яблок…
А мои провожатые под этот мерный речитатив начинают стремительно стервенеть. Нехорошо это. Да и сумма за въезд выходит — не дай Солнце.
— …и ко всему, по постановлению примаса Йожадату, праздничный сбор с каждого входящего в блистательную столицу — полбисти, — закончил наконец стражник. — Въезжать будем, о храбрейшие?