Выбор простой — синица в руках или журавль в небе. Что же выберешь ты, Латмур Железная Рука?
— Это следует серьезно обдумать, царевич, — произнес капитан гвардии.
— Я вас никуда и не тороплю, князь.
— Но ваше высочество так уверены, что мы сможем не просто разгромить армию Парсуды, но и удержать ее земли? — с сомнением произнес Яркун. — Бить-то мы парсюков бивали не раз, но занять их земли — это совсем иное. Устоит ли Ашшория, если на нас обрушится вся ярость царя царей?
— А кто тебе сказал, князь Коваргини, что мы с Парсудой будем воевать? — Я едко усмехнулся. — Наоборот, мы протянем ей руку помощи в тяжелый момент, а парсюки за это отблагодарят нас.
— Кажется, я уже ничегошеньки не понимаю, — хохотнул Осе.
— Вещь, очевидная для Кагена и князя Тимариани, но не для военных… — Я подпустил в голос нотку печали. — Потому-то никому из вас и не сулю должность главного министра, а вот Зулик с ней вполне управится.
— Быть может, вашему высочеству будет угодно нас просветить? — с некоторым напряжением проговорил Яркун.
Надо бы с намеками на неполное служебное соответствие хотя бы временно завязывать, а то тюкнут еще, чего доброго, по темечку.
— Это можно. Вот скажите мне, любезные, чем славны скарпийцы?
Князья переглянулись.
— Флотом, царевич, — сказал Осе. — Едва ли не половина всех кораблей в Усталом море принадлежит им. Держат в нем почти всю торговлю.
— Верно, — согласился я. — А за счет чего они могут это себе позволить?
— Ну… Так уж сложилось. — Князь Самватини недоуменно пожал плечами.
— А вот это неверно. За счет армии, каковой у них почти нет и не было.
— Как же это нет? — изумился Яркун. — Да за последние два столетия парсюки раз десять пыталась выбить скарпийцев с побережья, и ничего у них не получалось!
— Со времен смерти Тарки Одноглазого — двенадцать раз, — подтвердил я. — Не помогали Парсуде ни ее огромная армия, ни богатство, ни даже боевые слоны. Хотя с остальными наследниками царя всех рулинноев разделались довольно споро. Вопрос — почему? Второй вопрос — если скарпийцы всегда били парсюков по мордасам, отчего никогда сами не переходили в наступление и не занимали парсудских земель?
Около двухсот пятидесяти лет тому назад Тарки, царю Тау, удалось объединить под своей рукой многочисленные города-государства народа рулинноев, проживающего в северо-западной части побережья Усталого моря. Не просто заполучить титул верховного царя, каковой в теории является предводителем всех рулиннойских войск на случай гипотетической общей угрозы, а именно спаять в более или менее однородное государство. Подвиг, достойный бога, — ни до, ни после него такого никому не удавалось.
После девяти лет непрерывных войн и интриг, достигнув наконец своей цели, царь Тарки оказался перед лицом непростой проблемы: как завоеванное удержать? С одной стороны, его подданные относились к остальным народам несколько пренебрежительно, почитая себя любимыми творениями богов (каковых у них чуть более двух десятков), а с другой — издревле привыкли к отсутствию центральной власти и, более того, почитали ее злом и уделом варваров.
И куда было бедному верховному податься?
К этому времени Парсуда, уже тогда насчитывавшая в истории своей монархии двадцать две более или менее длительные династии, в очередной раз склонилась к упадку. А вот богатств в ней по-прежнему было более чем достаточно. Причем несколько городков на юго-восточном побережье моря еще и являлись когда-то колониями рулиннойских полисов, однако давно и плотно были под парсудской пятой, такой, что даже взбрыкивать уже не помышляли. Для жителей коренной Рулиннои сие, разумеется, было плевком во всю физиономию, и хитрый Тарки успешно впарил своим соотечественникам новую национальную идею, представлявшую собой дикую смесь национализма, борьбы за права угнетенных какими-то там недочеловеками братьев по крови и жажды легкой наживы за счет тех же самых недочеловеков.