— Так к чему нам поддерживать того, кто проиграет? — Князь Самватини недоуменно воззрился на меня. — Выступив против парсюков, мы приобретем не в пример больше!
— Надолго ли? — обронил Яркун. — Асины если куда-то приходят, то остаются там навсегда.
— Соображаешь, — похвалил я князя.
— Ну а если и совместно с солдатами сатрапа мы не одолеем врага, что тогда? — спросил капитан гвардии.
— Тогда нам конец. — Я пожал плечами. — Можем начинать смазывать маслом задницы — у асинов, я слыхал, весьма распространены такие забавы. Впрочем, ежели останемся с ними один на один, то нас и на сухую могут оприходовать.
В комнате вновь повисло тяжелое молчание.
— Царевич, а не высадится ли противник в Аарте с моря? Флот наш невелик, и со скарпийским ему не тягаться, — спросил наконец Осе.
— Запросто, — ответил я. — Причем еще до вторжения в Парсуду. Потому до его начала надо прикинуться ветошью, держать большую часть солдат близ столицы и побережья, готовить дополнительные войска, а раздрая внутри Ашшории не допускать.
Новая минута молчания была еще более… хм… многотонной.
— Лично меня царевич Лисапет в серьезности положения убедил, — обронил Латмур.
— Меня тоже, — вздохнул Яркун. — Эх, довелось же жить в интересные времена…
— Ну, тогда решено, — кивнул Осе. — Мы принимаем ваше предложение, и вы можете полностью нами располагать, ваше высочество.
Очень хотелось заорать: «Ура! Сработало!» Но я позволил себе лишь одну скупую улыбку.
— Тогда, господа, — я забрал письмо с кондициями, — предлагаю посетить главного министра, а по пути обсудим план экстренных мер.
Я (со скрипом в спине и коленях) поднялся из кресла, и князья тут же последовали моему примеру.
Увидав Тоная Дамурианского, я понял, отчего он в текущей ситуации спокойно предается своим обычным занятиям, вместо того чтобы найти себе «важные и неотложные дела, требующие личного присутствия» вне дворцовых стен. Нечего ему уже бояться. И некого.
Главному министру перевалило за сорок лет.
Когда мы четверо, миновав его обширный секретариат, без стука вошли в министерский кабинет, Тонай подслеповато сощурился, разглядывая незваных гостей, пожевал губами и медленно, очень медленно поднялся.
— Надо ше, а я-то, когда мне долошили, што ты оштановилща прашдновать Громолет-мяшоед, подумал, што дейштвительно принял верное решение, — прошамкал он.
— Это которое? — усмехнулся я.
— А огранишить влашть балбеша, — спокойно ответил Тонай.
— Очень интересно. — Я усмехнулся, отодвинул одно из кресел и по-хозяйски в нем расположился. Князья-командиры встали у меня за спиной. — Продолжай. Очень интересно, чем ты руководствовался, когда страну собирался разодрать.
— Отшего ше рашодрать? — Дамурианский владыка столь же медленно и аккуратно опустился на свое место — простим ему такую дерзость в силу дряхлости. — Шохранить. Времена бешпокойные, не хотелошь, штобы дурак на троне што-то… навертел.
— Времена беспокойные. — Ясен пень, спорить с ним об этом незачем. — Единоначалие нужно. А ты чего пытался устроить? Собрал для управления страной великий сброд…
Я пренебрежительно фыркнул.
— Я-то их окоротил бы. А вот ты — шмошешь? Талантами ты в юношти не блиштал, в ушении в монаштыре не ушердштвовал, вшё шлобу копил да мштительные шамышлы лелеял. Мне докладывали.
— Окоротил бы он… — Скепсис изображать даже не пришлось. — Даже если в это верить, а я чего-то сомневаюсь, то что было бы, коли ты бы вдруг помер? Не мальчик ведь, чай.
— Ришк имеетщя, — не стал препираться главный министр. — Но я ешше годик протянуть надеюсь. А там и Ащир подрош бы, и помошников я ему бы доштойных подобрал.
— Чрезмерно рискованно, и ты сам это понимаешь. — Я прислонил свой посох к столу и сложил руки «домиком». — План слишком ненадежен, базируется на многих допущениях.
— Допушкать, што ты поумнел, было бы ешше более необошнованно. — Вот нахал, прям правду-матку в глаза режет. — Што делать-то теперь шобираешьша?
— А с тобой договариваться, — небрежно ответил я. — Князья предлагали выжечь измену каленым железом, но мне что-то не хочется.
— Договариватьша… — Главный министр снова пожевал губами. — И о шем ше?
— О будущем. Жизнь твоя мне не нужна, да и что той жизни-то осталось? Свои остатки с толком потратить бы теперь. Большой крови страна сейчас себе позволить не может. Согласен?