-- И ты вовсе не думаешь, что теперь будет со страной?
-- А что, страна думает о том, что будет со мной? -- я фыркнул. -- Ничего с ней не станется. Посадят на престол нового царя, да и пойдет все по старому.
-- Но у царя, да пребудет дух его в Свете, нету сыновей.
-- Был один, да погиб уже почти год как. -- буркнул я.
-- Вот видишь! -- никак не мог угомониться парень. -- А дочери его живы и здоровы! Не иначе кого-то из них будут на царство звать. Не знаю, только, которую.
-- Никоторую. -- я подавил тяжелый вздох, но решил расщедриться на ликбез. -- Кому они в Аарте сдались? Каген их специально в страны подальше от Ашшории замуж сплавлял, чтобы ни они сами, ни их потомство Тыкави конкуренцию не могли составить. Царевич-то, положим, в пустячном приграничном конфликте умудрился стрелу в брюхо поймать, но себе двоих наследников настругать успел -- это не считая дочерей, которых ему супружница поначалу рожала. Старшего на трон и усадят. А если вдовствующую царевну смогут от сыновей удалить, так и без серьезного передела власти обойдется. Покуда Каген болел, все полномочия-то поделили уже, чай.
-- Но... разве не царевна Валисса должна будет править, покуда новый царь в совершенные лета войдет? -- удивился Тумил. -- Она же его мать!
-- Да хоть дед! -- я плюнул в сердцах. -- Ты вообще знаешь, как она за Тыкави замуж выходила?
-- К нам как-то забредал странствующий певец, он пел об этом в благодарность за кров. -- пробормотал парень.
Судя по лицу, мое поведение настроило его к некогда услышанной истории довольно скептически.
-- Ну, давай, порази меня этим сказанием. -- попытался ободрить мальчика я.--Только вкратце, и не пой. У тебя голос ломается, так что удовольствие от твоих рулад... сомнительное.
-- Ну-у-у-у, царевич Тыкави встретил на охоте шехамскую княжну и полюбил ее, а она полюбила его. Но князь Шехамы уже сговорил ее за царя Инитары, и на сватовство царевича ответил отказом. Тогда Тыкави захотел умереть от горя и стал морить себя голодом, но царь Каген узнал от друзей сына о причине его скорби, собрал войско и пошел войной на князя Боноку, сразил его в поединке на поле брани, а юную княжну привез сыну, и сразу их женил.
Через пару минут у меня так от хохота болела спина, будто я весь день тяжести разгружал.
-- Это неправда все, да? -- спросил Тумил, дождавшись, когда я наконец отсмеюсь.
-- Ну а сам как думаешь? -- я утер слезы. -- Если учесть, что жениху с невестой было по четыре года от роду. Конечно, не так.
-- А как было взаправду? Ты знаешь? -- поинтересовался мальчик.
-- Знаю, разумеется.
-- А расскажешь?
-- Да куда от тебя денешься? Расскажу. Ты что из себя Шехама представляет знаешь?
-- Конечно. -- кивнул паренек. -- Большая горная долина на границе с Инитарским царством. Там еще город есть, Шехамалал.
-- Вот-вот, на границе, именно что. -- наставительно произнес я. -- И никогда в состав Ашшории не входила -- разве что совсем уж в какие-то незапамятные времена. Дань нашим царям платили, это верно, солдат, коли царь потребует, в случае войны выставляли. Куда б, собственно, шехамцам деваться, если удобных путей в Инитару от нас всего два, и один аккурат через них пролегает? Но так-то вполне независимое было государство, покуда Каген его не завоевал.
-- А что, до него никто не пытался? -- спросил Тумил.
-- А до него это нафиг никому не было надо. Богатств там особых нету, одна радость, что торговый путь с Инитарой через них идет, а так-то ничего особенного. Завоевывать маятно, а навару от такой войны с гулькин нос. Опять же, случись очередная заварушка между нами и инитарцами, царь же не обязан просить Шехаму в войне участвовать. Так и торговля меньше страдает.
-- Что значит, "торговля меньше страдает"? -- парень помотал головой. -- Если война, то иноземный купец есть законная добыча для любого воина. Нельзя же одной рукой сражаться, а другой торговать!
-- Тю! Еще как можно. На нейтральной, например, территории. Вот, скажем, в той же Шехаме. И тамошнему князю прибыли, и купцы в профите, и налоги в казну не сильно уменьшаются. Чего бы так и не воевать?
-- Да какой смысл в такой войне? -- возмутился княжонок.
-- А какой вообще есть смысл в войне? -- хмыкнул я. -- Сплошной убыток государству. Разве что строптивого данника к ногтю прижать... Вот того же князя Боноку, как раз. Он ведь, когда умер царь Лендед, хотел скинуть ашшорское ярмо, с инитарцами сговорился, на замятню рассчитывал серьезную в нашем царстве. Ну и перехитрил сам себя. Шехамалал Каген на копье взял, семейство его все вырезал, чтобы остальным вассалам бунтовать не повадно было, только и оставил в живых одну его дочь, за сына выдал -- ну сам понимаешь, какая промежду ними "любовь" потом была, -- дабы внуки его от этого брака были, ко всему, и законными князьями Шехамы. Не будут же они сами против себя бунтовать?
-- Ну, против себя-то не станут. -- хохотнул паренек, а потом прищурился хитро. -- Брат Прашнартра, а ведь ты меня обманываешь. С чего это князь Бонока беспорядки в Ашшории должен был ждать, если Каген был законным сыном Лендеда?
-- Потому что его младший брат с дуру тоже в цари пытался пролезть. -- буркнул я.
-- Так... он был не единственным царевичем? -- парень раззинул рот. -- И что со вторым стало?
-- Ничего. В монастырь ушел, грехи отмаливать. -- я потер ноющую поясницу. -- Ладно, поболтали и хватит. У нас с тобой работы еще полно. А Валиссу, ей-же-ей, лучше бы тихонечко удавили, или отравили как еще. Тогда, может, без большой крови и обойдется.
Вести, которые приходили к нам из Аарты в последующие дни, эти мои слова вроде бы подтверждали. Конечно же, никто монахам собрания с политинформацией не проводил, но общаться с паломниками тоже никто не воспрещал, равно как и осмысливать новости.
Вдовушка-царевна за годы проживания в блистательной столице, разумеется, успела обзавестись верными сторонниками, и в сыновей своих, которых уже намеревались перевести с женской половины дворца, вцепилась мертвой хваткой. Не позволила. Не отдала. Ее бы, может, и силой подвинули, да командир Блистательных, Латмур Железная Рука, оказался человеком повернутым на благородстве и присяге.
Вообще мужик выдающийся, надо сказать. Пришел в гвардию простым витязем, ни связей, ни протекции не имел, но оказался сущим де Тревилем: храбростью и умом выбился в командиры и уже четыре года как держал Блистательных в крепкой узде. Каген ему, кстати, доверял как самому себе, аристократия открыто с прославленным героем конфликтовать тоже не желала, так что как он сказал, -- царевичи будут с матерью покуда совет князей не изберет регента, -- так никто и слова поперек не посмел вякнуть.
А князья, ясен пень, быстро ни о чем договориться не смогли. Во-первых, спеси у каждого выше крыши, во-вторых реальных претендентов на регентство оказалось многовато.
Первая, разумеется, Тыкавина вдова. Она хоть никаких официальных должностей не занимала, и даже княжеством своим ей реально управлять отродясь никто не позволял, да общество тут архаичное уж шибко -- честь, традиции, законные права тут пустыми словами еще не стали, довлеют над умами, и не уродись Валисса бабой...
Впрочем, в этом случае ей бы было затруднительно родить Тыкави сыновей, мне кажется.
Вспомнили, разумеется, и про царских дочерей. Правда, ненадолго. Дети их для ашшорцев были правителями иноземными, традиции призвания варягов на царствие в стране не имелось, а то, что заморские принцы привезут с собой своих сподвижников, с которыми ништяки делить придется... Кому сдались эти "понаехавшие"? Вспомнили, да забыли сразу, будто и не было их никогда.
Из местных выбрать тоже никак не получалось. Наибольшим авторитетом пользовались царский казначей (трудно не иметь авторитет сидя на мешке с деньгами), пара бравых князей-генералов и Главный министр, что тоже вовсе не удивительно, а также владетель морских ворот страны, князь Ливарийский.
Были и другие уважаемые люди в столице, куда уж без этого, но традиция предписывала назначать в регенты именно князя, так что им приходилось лишь способствовать свои ставленникам.