— Пожалуйста, мадам старшая медсестра.
Моя собеседница изо всех сил пыталась сохранять самообладание. Она сделала вдох, стянув без того узкие ноздри.
— Представьте себе, мы занимаемся не только гигиеной и туалетом господина Берга. Его массируют, применяя всевозможные техники, и с помощью различных специалистов он делает упражнения. Со временем пациенту могут назначить дополнительные исследования, МРТ, например.
— Вот я и говорю! — вскричала я. — Вы бесконечно делаете Алексису всяческие исследования и массажи, но не предпринимаете ничего кардинального! Можно же, наверное, как-то простимулировать мозг человека с помощью каких-нибудь специальных компьютерных программ, которые способны активизировать нейроны, войти в контакт с сознанием.
Рот моей собеседницы сперва округлился, затем скривился так, что губы на какое-то время полностью исчезли. Рот снова сделался человеческим, когда старшая медсестра заявила мне, что врачи доверяют науке, а не научно-фантастическим фильмам, и лечат лекарствами, а не волшебством.
— Я и не говорю о волшебстве! Господи, просто невозможно быть до такой степени ограниченными! Я не вас лично имею в виду, мадам Шпильцигценойгер, вовсе нет… Я про медицину в целом… ну…
Мы посмотрели друг на друга убийственным взглядом.
— Вы могли бы навести справки, прежде чем рассуждать на тему, в которой ничего не смыслите.
— Пожалуй. — Я произнесла «пожалуй», опустив глаза, и тут же подняла их. — Но ведь я как раз и навожу справки, задавая вопросы вам, мадам Шпиц…
— Последние исследования, о которых я не должна с вами говорить, показали, что господин Берг пребывает в вегетативном состоянии, а не в состоянии минимального сознания. А это значит, — тут старшая медсестра сделала паузу, чтобы я оценила, насколько ничего не понимаю, в отличие от нее, которая хоть немного что-то соображает, — это значит, что редкие движения пациента носят исключительно рефлекторный характер. Из этого следует, что господин Берг ни на каком уровне и никогда не осознает окружающую реальность. Я ясно выражаюсь?
Я помню, что сидела напротив сестры, раскрыв рот. Она же выглядела вполне удовлетворенной.
— Тем не менее бывает, что пациенты в вегетативном состоянии проявляют большую осознанность. Реакция еле заметна, но это лучше, чем ничего.
— Да. — Я произнесла «да» почти радостно, ожидая, что собеседница разделит мои чувства, однако ее лицо оставалось холодным.
— Чем больше времени проходит, тем меньше у господина Берга шансов поправиться. Я от вас ничего не скрываю. По крайней мере, обычно бывает так. Но уверенности нет никогда. Каждый случай уникален. Все возможно. А теперь я прошу вас покинуть мой кабинет.
— Я должна кое-что вам рассказать, мадам Шпигельцойгнойссер. — Я снова весьма умело опустила глаза и долго их не поднимала.
— Я вас слушаю.
— Тут такое дело…
— Да-а?
— Несколько месяцев назад я стала читать Алексису вслух.
— Очень хорошо.
— Я не особенно раздумывала над выбором книги, взяла ту, что лежала у меня в рюкзаке. Я ее как раз сама читала.
— И?
— Произведение очень сильное, там есть юмор, ирония, но в сущности книга довольно безысходная… ну то есть в ней не прославляется человеческая природа, смысл бытия не раскрывается.
— Вы хотите сказать, что это детектив со зверскими убийствами?
— Вовсе нет. То есть там в какой-то момент один отвратительный извращенец без стыда и совести совершает убийство, но книга не об этом. Это так, вставной эпизод…
— Ну и?
— И вот. Мне показалось, что Алексис реагировал на чтение.
— Как?
— Сложно объяснить, потому что его тело оставалось неподвижным. Но его дух отреагировал. Мне даже показалось, что дух воспротивился. И я на себя разозлилась, подумала, что надо было подобрать более подходящее чтение, менее жесткое, обнадеживающее, понимаете?
— Так это был детектив или нет?
— Нет.
— Вот и хорошо. В наше время детективы слишком страшные. И вообще много пошлятины пишут.
— Я с вами полностью согласна и уверяю вас, книга не страшная и не пошлая. Но она полна отчаяния. И в этом нет вины автора. Он изо всех сил старается, выводит на сцену персонажей, которые во что-то верят, у которых есть интересные идеи, добрые помыслы, планы на светлое будущее. Но правда в том, что никто из героев книги ни во что не верит, все суетятся, но в конце концов ничего из этого не выходит. По-моему, на это Алексис и отреагировал.
— Но у вас нет доказательств?