Поэтому, чтобы не терять возможностей, Войла в последний раз выведал у него максимальное количество уточняющей информации, а сам водила любезно отдал ему свою относительно точную карту «местности». После её изучения, Войле намного легче стало ориентироваться в пространстве, и понимать, как устроено расположение фортов и строений в этом мире. В основном, карта из себя представляла почти что клетчатое поле, где на пересечении каждой линии находился форт. А маркером, по соседству, были помечены «нежелательные» области. Но это если обобщать. В натуральном же виде этот чертёж скорее напоминал сеть зданий, расположенных немного криво относительно друг друга. Располагались они не совсем по прямым линиям, кое-где всё-таки уступая рельефу местности и опасным зонам. Так что система координат, как оказалось, была довольно большой условностью, которую Войле пришлось долго осмысливать.
Войла сидел над картой, в попытках именно это и сделать. На улице непроглядная ночь, дождь снова усилился, став больше похожим на ливень.
Постукивая задней стороной карандаша по столешнице, Войла с тихим вздохом накренился назад, упираясь в спинку стула.
— Всё на равноудалённом расстоянии… Сеть зданий… Бесконечный город…— Войла поднял руки, впиваясь кончиками пальцев в лоб, и соскальзывая ими к корням волос,— Так просто, и так сложно… Как здесь только живут люди…
Гуляев глубоко втянул воздух через сжатые зубы и зажмурился.
— Чёрт!
Мужчина резко поднялся, ударив ладонями в стол. Охваченный тревогой, тяжело дышал.
Что, если он не сможет выбраться? Он уже потерял счёт времени, и не знал, сколько за обычным и каждодневным бытом прошло дней. Может, даже больше недели. Учитывая полученные камни за время работы — точно прошёл месяц. Что если он оставит одних, таких важных для него людей, там, на поверхности? Не сможет защитить, не сможет помочь. И в конце концов… Останется здесь… В Мешке.
— Лучик… Как же я скучаю…— Войла грустно опустил плечи, осторожно плюхнувшись обратно на стул.
Мысли роились и мешали сосредоточиться. Тоска нападала на него, заставляя склоняться мыслями к самым разным исходам событий, которые были сталкеру совершенно неприятны. И тем не менее, спустя время Гуляев всё же нашёл силы взять в руки карандаш и отчертить на карте план действий, которому важно следовать.
Сначала нужно проехаться по всем фортам вперёд. Посетить каждый, отметиться в каком-нибудь хостеле, и любой ценой обойти всю территорию. При удачном стечении обстоятельств — найти караванщиков.
Как рассказал водитель в последний свой приезд, долго их искать не нужно — они либо снаружи, стоят с разбитыми лагерями ночью, либо внутри, тоже ночью. В основном закупаются у торговцев и тусуются у них же, потому что это их целевая аудитория, которая платит им большие деньги за услуги охраны. Или же группками трутся на стоянках, переговаривая за быт и расслабляясь перед выездом.
— Тридцать фортов…— Войла тридцатый раз тыкнул по отметине на карте,— Тридцать точек вперёд. Расстояние между каждым фортом примерно десять километров. Двести восемьдесят вёрст.
Как говорил водила, двенадцатый и двадцать шестой форт — самые облюбленные. Но посетить придётся, конечно же, все.
Сталкер обвёл карандашом две потенциально важные цели. И по мимо его пометок, обратил особое внимание на пометки водителя. Нежелательные области, как он их назвал. Места, где чаще всего орудовали всякие бандиты — на его языке — Мародёры. Промышляли прямыми атаками на караваны, и очень, очень редко, на форты.
Своевременно сделанные водителем пометки очень сильно помогли Гуляеву соориентировать свой безопасный путь, который в основном пролегал по прямой дороге. Конечно, путь безопасен не на все сто, но…
— Войла! Как ты себя чувствуешь?,— голос Ниннель стал внезапной почвой для испуга у Войлы. Тем не менее, она похоже была радостной от чего-то.
Сталкер вздрогнул и свернул в одно движение карту по вертикали, обернувшись назад.
— Да вроде нормально. Изучаю свои старые путеводные записи,— свернув карту до конца, Войла вложил её в свой путеводный журнал и замотал кожаным ремешком, после завязав узел.
— О-о, понятно,— Нэля зашла в комнату. Минуя обеденный стол, подошла к кухонной раковине и помыла руки,— Ты слышал, что тебе Горохов маленькую премию выписал?