Интерфейс до одури простой и содержал в себе БД как всех девочек в сети фортов, так и отдельные БД на конкретные бордели, подвластные тёмному каравану.
Войла не стал морочиться с поиском данных. Стёр сразу всю папку, нашёл в списке резервную копию, её стёр тоже. Потом почистил корзину от удалённых файлов.
Сталкер кинул терминал на пол возле мужчины.
— Бумажные копии есть?
Сутенёр молчал.
— Сука, отвечай, иначе никакого антидота нахуй не увидишь,— Войла пнул человека поддых, заставив того свернуться в позу эмбриона. Тёмное помещение технички даже не давало шанса на то, чтобы хотя бы узнать, кто его так прессовал.
— Нет… Все копии… В терминале…— захлёбываясь рвотой еле произнёс сутенёр, чувствуя, как горлу подступал новый позыв.
— Убеди меня. Звони своим секретуткам,— Войла наклонился вниз и задрал голову сутенёра, чтобы тот перестал захлёбываться. Пошарив по карманам пиджака мужчины, достал телефон и всучил его в руки сутенёра. Следом взял во вторую руку нож и намеренно уткнулся кончиком лезвия в горло.
Сутенёр трясущимися пальцами набрал номер на телефоне и поставил громкую связь.
Из динамиков вскоре послышался голос:
— Здравствуйте, Степан Андреевич. Чем могу помочь?
— Лёха, я тут это…— сутенёр негромко сглотнул,— Переучёт наших девочек провожу… В тысяча втором на восемьсот девятый… Удали резервные и основные данные их карточек…
— Ого. Так вы же проводили переучёт уже в прошлом месяце?
— У нас новых привезли… Нужно снова всех пересчитывать…— сутенёр облизнул пересохшие губы, слушая, как личный секретарь жал по клавишам.
— Так… Вижу на вашем терминале вы уже удалили данные. У себя тоже удалил. Выслать новые бланки для заполнения?
— Да, пожалуй… Хорошего вечера.
— И вам, Степан Андреевич.
Послышались гудки. Сутенёр облегчённо выдохнул.
— Подстелился, как шлюха,— откомментировал Войла, отпустив голову сутенёра, который плюхнулся щекой в лужу блевоты.
Войла вышел из технички и прикрыл за собой дверь, быстро возвращаясь в комнату к Анзаи.
Уже там он на свету увидел, как сильно перепачкался кровью сутенёра.
Японка тоже это увидела, стоя в немом шоке с спортивной сумкой с вещами.
Войла же, подойдя к окну, открыл форточку и вылез наружу.
Потом к окну подошла Анзаи, которой он любезно помог спуститься.
— Снаружи охрана борделя есть?,— шёпотом спросил Войла.
— Нет, только внутри, на входе,— японка немного подрагивала, глядя на Войлу.
Гуляев достал из кармана толстовки шприц и вложил его в трясущуюся руку японки, зажав пальцы.
— Положи это в почтовый ящик снаружи. Я отнесу сумку. Потом в обратную, за домом, иди к стоянке нашего каравана, на въезде в форт. Поймаешься — пеняй на себя. Я уже не могу появиться на центральной улице.
Мариа быстро кивнула. Она отдала сумку Войле и быстрым шагом направилась к лицевой стороне борделя.
Войла же, двигаясь за домами и тех. будками, остановился возле мусорных бачков. Стянул с себя толстовку, протёр ей руки. Её он кинул в мусорку и прикопал свежим мусором сверху. А потом снял балаклаву и засунул в карман. Вынув засунутые под берцы штаны, спустил их поверх. Перекинув сумку Анзаи за плечо, вышел между домов, неторопливым шагом переходя две улицы до стоянки.
Уже на подходе к ней, он прошмыгнул в микрик Провода, который был мягко говоря шокирован, увидев Войлу не в обмундировании, да ещё и с какой-то сумкой.
— Сосать тёмный караван, сосать несправедливость, нахуй…— тихо бубнил Войла, снимая с себя сумку. Провод по-прежнему молчал.
— Тулуп дай, блядь,— рявкнул Войла.
Провод сразу вынул из-под стола свёрнутый тулуп, протягивая Войле.
Гуляев натянул на себя тулуп и запахнулся. Потом вылез из микрика и встал на стоянке.
Минута, две. Японки нет. Гуляев нервничал, но старания окупились. Уже через минут пять показалась зашуганная моська японки, которая перебежав улицу, подбежала к Войле.
Войла быстро взял японку за плечи и увёл за микрик, к глухой части стоянки.
— Никому на глаза не попалась?
Японка отрицательно кивнула головой.
— Отлично. Короче, пока мы не отъедем, будешь жить в ПАЗике. Не люкс-комфорт, но тебе грех жаловаться. Одеяло тёплое предоставим. Если эта падаль даже будет искать тебя, в кучку агрессивных матерящихся евреев она не полезет. А именно такими очень скоро будет забит наш ПАЗик.
Мариа внимательно слушала Войлу и со всем соглашалась. Её устраивало вообще всё что угодно. Лишь бы её забрали из секс-рабства.