Когда колонна въехала на территорию паркинга, Капля и Гуляев, действуя слаженно и профессионально, быстро занялись воротами.
Тем временем группа штурма начала тщательное обследование всего этажа парковки. Каждый уголок, каждая тень подвергались внимательному осмотру. К счастью, на этаже никого не оказалось — ни враждебных существ, ни нежелательных гостей.
Для дополнительной безопасности было принято решение усилить защиту. Бойцы собрали разбросанный по полу мусор, вытащили различные предметы из технических помещений и использовали их для блокировки дверей. Теперь территория была максимально безопасной, идеально подходящей для того, чтобы спокойно переждать опасное время до рассвета. Первым делом на отдых отправились водители — люди, чьи нервы были особенно напряжены после длительного времени за рулём. Среди них был и Войла, который, несмотря на все тревоги и волнения, нуждался в отдыхе не меньше остальных.
Именно поэтому группа штурма оперативно освободила пространство в «буханке», где сталкер смог наконец-то устроиться для долгожданного сна. Усталость брала своё, и даже тревожные мысли отступили на второй план, уступая место долгожданному отдыху.
И Войла уже бы погрузился в долгожданные объятия сна, если бы на пороге «буханки» вновь не появилась Анзаи. Её появление было тихим, почти незаметным, словно она боялась потревожить хрупкое равновесие между сном и явью.
— Спишь?,— прошептала уставшая японка, осторожно проскальзывая внутрь и бесшумно закрывая за собой дверь.
— Очень хочу уснуть,— устало произнёс Войла, с трудом поднимая отяжелевшие веки и встречаясь взглядом с девушкой. В его глазах читалась такая усталость, что казалось, будто он не спал уже несколько суток.
— Выглядишь… Не очень,— Анзаи достала второй спальник и аккуратно расстелила его рядом с Войлой, устраиваясь поудобнее.
— Ещё бы. Устал, как собака. Но ничего… Переждём этот день, и можно будет двигаться дальше,— сталкер поморщился, вытягиваясь во весь рост. Его тело, словно пружина, наконец-то получило возможность расслабиться. И тут же он почувствовал, как напряжение покинуло его мышцы, когда Анзаи начала нежно поглаживать его по голове.
— У тебя всегда всё получается так, как ты задумываешь.
— Только потому, что отряд работает слаженно. Не будь связи между людьми, мои планы бы рухнули.
— Хочешь сказать, спасение меня было в интересах отряда?
Войла на мгновение задумался, его лицо отразило внутреннюю борьбу, прежде чем он, тяжело вздохнув, кивнул:
— Да, у меня всё получается так, как я задумываю.
Анзаи тихо рассмеялась, приподнявшись и обхватив колени руками. Её подбородок уютно устроился на сгибе рук, а глаза прикрылись в лёгкой улыбке.
— Ты интересный. И с тобой безопасно,— произнесла она, наслаждаясь моментом близости.
— Работа у меня такая — обеспечивать всем безопасность.
— Кроме себя?,— неожиданно выпалила Анзаи, наклоняясь над Войлой, её голос звучал с ноткой вызова, — Если бы ты не договорился с комендантом, тебя бы уже убили на выезде из форта.
— Поэтому я и договорился, чтобы меня не убили. Что тут непонятного?,— Гуляев бросил на Мариа скептический взгляд,— Или ты намекаешь на что-то другое?
Девушка осторожно подняла руку, её пальцы невесомо скользнули вдоль ключицы Войлы, спускаясь к его плечу.
— Просто интересно, почему ты не боишься последствий, вот и всё.
Войла на мгновение замер, а затем его лицо омрачилось воспоминаниями.
— Там, откуда я пришёл, всё намного хуже. И то, что здесь у вас «последствия», у нас — технические несостыковки. И поверь, ты бы никогда не захотела оказаться в таких местах. Там нет борделей, нет организованной комендатуры, защиты, власти. А если защита и есть, то только для гражданских в городках федерального значения. Насиловать, убивать — в порядке вещей. И никто с тебя за это не спросит. Потому что нет ни карточек, ни удостоверений. И никто никого не накажет. Потому что некому.
Сталкер вздохнул и поморщился, махнув рукой в жесте бессилия.
Мариа, внимательно слушая рассказ Войлы, не могла оторвать от него взгляда. Её глаза бегали по его лицу, впитывая каждую эмоцию, каждое движение. Если всё было так, как он говорил, то она бы там не прожила и минуты, не то что попала бы в секс-рабство.
— И там нет понятия, что ночью безопасно, днём — нет. И наоборот,— голос Войлы становился всё более мрачным, словно он погружался в воспоминания, от которых хотел бы избавиться,— У мутантов и монстров нет времени бодрствования. Они везде. Всегда. Всюду. Могут пробраться даже на хорошо защищённую территорию, но не делают этого. Им невыгодно. Они знают, ждут и терпят, пока люди начнут выкарабкиваться из своих муравейников.