Следователь опустил взгляд к бумагам, но не смог сосредоточиться. Вывел на листке блокнота две прямые линии с восклицательными знаками, и через силу вновь посмотрел в окно. Ветер с силой прошёлся по сугробу, открывая указательный и большой палец чёрного цвета.
- Какого чёрта!
Мужчина вскочил, и даже не надевая куртки, выбежал на улицу, не замечая холода и колючего снега на открытой шее. Сугроб напротив окна имел форму наноса с ветреной стороны и уже покрылся корочкой наста после тёплого дня.
- Вечер добрый, - послышалось позади, - Вы бы, Константин Юрьевич, не выходили бы на холод без верхней одёжки, а то так и насмерть замёрзнуть не долго.
Следователь обернулся и увидел жену деревенского старосты. Имени не вспомнил, зато перед глазами отчётливо предстали формы, скрытые несколькими слоями одежды. Её лицо, совершенно не подходило для такого вида местности, и тем более холодам. Женщины такого типа должны жить в городе, в большой квартире и быть украшением любого праздника и гордостью мужа.
- Да я, кажется, перчатки обронил по дороге домой, - следователь хотел улыбнуться, но стиснутые от холода зубы, могли превратить улыбку в оскал, и он решил, что пары мягких слов пока будет достаточно. – Вы бы тоже не гуляли по морозу. Румянец такой, что любые сугробы растопит.
Жена старосты улыбнулась, принимая комплимент, и махнув на прощание ручкой, отправилась дальше. А небо темнело и опускалось, словно чёрное ватное одеяло, приглушая все звуки и свет. Следователь вернулся к сугробу и наклонился над тем, что принял за детскую ручку. Веточка действительно была очень похожа на пальчики и даже легко поддалась из снега, но в руках рассыпалась на труху, сгнившего дерева.
- И как люди тут могут жить? –он выпрямился, ругая себя, что из-за такого пустяка вышел на холод и теперь точно сляжет с ангиной. Пнул сугроб, зачерпнув тем самым снега в ботинок, и вернулся в дом.
Дети сидели на кровати и о чём-то шептались.
- Почему ещё не спите?
- Яблоко катается, - ответил один из близнецов.
- Где? – не понял следователь.
- Под полом, - произнесли оба шёпотом.
Злость и непонимание начали закипать, норовя выплеснуться на ничего не понимающих восьмилеток.
- Спать, - лишь смог произнести отец и заперся в своей комнате.
Дети серьёзно отвлекали от работы и могли растянуть следствие на несколько лишних дней. Константин Юрьевич мысленно пожелал свой жене расстаться с жизнью под колёсами автомобиля, но тут же передумал. Если её не станет, то дети навсегда останутся с ним огромным мешком неприятностей и забот.
***
Тишина в доме стояла непривычная, ни рокота машин, ни звуков города, и всё это создавало впечатление одиночества и пустоты. Мальчишки спали на одной кровати, прижавшись друг к другу и завернувшись в два одеяла.
- Гриш, ты спишь, - зашептал один из братьев.
- Нет, а ты?
- И я.
Темнота в комнате, рассеивалась мягким светом фонаря, находившегося поблизости от дома. Шкаф, стол, электропечка, принимали причудливые силуэты и словно манили к себе. Послышался шорох, и дети сели на кровати, подтягивая одеяло до самого носа. Под полом, словно что-то прокатилось и резко остановилось.
- Яблоко катается, - прошептал Миша, нащупывая в одеялах руку брата.
- А почему?
Но этот вопрос так и повис в воздухе, за окном послышались шаги, а затем появилось лицо женщины. Она просто смотрела почти не моргая, и ничего не делала. Гриша высвободил руку и помахал ей, а та помахала в ответ. Яблоко прокатилось под полом в сторону входной двери, привлекая внимание детей, но когда они повернулись к окну, то женщины уже не было.
- Папа с ней сегодня разговаривал, - пояснил Гриша.
- Красивая, - улыбнулся Миша и вновь забрался под одеяло.
Мысль, что они под защитой родителя, успокоила детей, и они вскоре уснули. Яблоко где-то остановилось и больше не перекатывалось с места на место.
***
Константин Юрьевич, слишком долго ворочался во сне, что уже почти потерял надежду на нормальный сон, монотонные переговоры детей в соседней комнате, сводили его с ума. Пока в какой-то момент всё не стихло. Ветер, шёпот, даже старые половицы перестали скрипеть. Захотелось развалиться на кровати и насладиться деревенской тишиной, пока где-то вдали не завыли волки. Деревня деревней, но это было чересчур для городского жителя. Следователь укрылся одеялом с головой и начал перематывать в голове старый фильм, который почти истёрся из памяти.