Страх или навязанные убеждения. Их тоже не стоит исключать. Дети могли сбежать из своих домов лишь только потому, что их до смерти запугали какой-то страшилкой, которая якобы должна была их сдерживать от плохих поступков, или же от непослушания старших. До четвёртого пункта так и не дошло, следователь начал чувствовать тепло, так как ещё не раздевался с улицы, и это тепло, оно так приятно успокаивало, манило к себе в царство Морфея, что он немножко сдался, опустил голову на руки на столе и подумал, что пять или десять минут небольшого сна ему не повредят.
Разбудило следователя яркое солнце, которое уже во всю наполнило комнату, прогрело своим слабым теплом и уже собиралось было снова покидать человеческий мир, так как время близилось к закату. На улице, в деревне стоял непонятный гул голосов, что-то громко обсуждали, но не было ни выкриков, ни смеха или ругани, просто громкое жужжание толпы. Следователь встал и размял затёкшую спину, руки и ноги от неудобной позы за столом, вышел в комнатку, где близнецы сидели за столом и что-то рисовали карандашами на бумаге. Дети подняли головы при виде отца, поздоровались и продолжили дальше своё интересное детское занятие. Что-то мелькнуло в голове у следователя, что обычно его «не его» дети вели себя более капризно, а тут словно стали вдруг тихими и послушными, не теребили его, не просили кушать, хотя за целый день они, наверное, очень сильно проголодались, если не считать тот вариант, что они могли наесться яблоками или тем, что нашли в холодильнике.
Константин Юрьевич умылся в раковине холодной водой, поправил свитер, брюки, накинул куртку и вышел во двор, где собралось, наверное, больше половины деревни, в самом центре стоял староста. Муж той самой красотки, которая так лукаво, в то же время слишком любезно разговаривала со следователем. Староста был невысокого роста с лицом землистого цвета и бородавками по всем рукам. И как бы не противно было с ним здороваться, но этикет требовал того, а бородавки требовали, наверное, срочного хирургического вмешательства. Заметив следователя, деревенские начали расступаться, уступая ему дорогу до самого старосты деревни, и вот тут следователь совершенно не ожидал реакции, которая последовала за его выходом из дома.
- А вот и наш герой, - закричал староста деревня и быстрым шагом направился к Константину Юрьевичу. С ловкостью поймал его правую руку, крепко сжал в своих и многозначительно потряс, отчего у следователя на лице возникла гримаса брезгливости, но он её подавил с невероятной скоростью.
- Вот он, наш герой спаситель. Я надеюсь, что в городе по прибытию обратно ему дадут какую-нибудь награду, - староста отпустил руку следователя, и её тут же перехватили другие жители деревни. Все кивали ему, хлопали по плечам, а также обнимали следователя, женщины бросались к ногам и плакали. Пока в какой-то момент кто-то не крикнул «спасибо следователю за то, что он нашёл наших детей», вот тут и было самое странное, отчего Константин Юрьевич впал в неминуемый, и неописуемый ступор, расслабил челюсть, которая тут же опустилась чуть ли не со стуком вниз и выпучил глаза.
- Какие дети?
- Ооо, вы гляньте, гляньте, - закричал староста деревни, - Он у нас ещё и очень стеснительный, и совершенно не хвастливый, а ведь это он нашёл всех восьмерых пропавших детей из деревни. Это про него нужно слагать деревенские песни и возможно, даже записать его фамилию на табличке около нашего клуба!
- Какие дети? - переспросил следователь, вновь стараясь выхватить свои руки из лапищ сельчан, которые то и дело его трогали, что совсем не нравилось городскому. - Хватит, Константин Юрьевич, хватит уже. Мы поняли, что вы герой и уж не кичитесь своей славой и заслугами. Но ведь это же вы ночью нашли всех пропавших детей в шахте и привели их домой, чем мы очень вам признательны и благодарны. К следователю вновь приблизился староста и как бы невзначай обнял его и на ухо прошептал:
- Миллион, который мы обещали, принесём сегодня вечером.
Константин Юрьевич совершенно перестал понимать, что происходит на данный момент, но во благо своего авторитета, своей профессии решил вежливо кивнуть, продрался через толпу и ринулся к себе домой.