Забежав в дом, захлопнув за собой дверь, закрыв её на засов и даже подперев стулом, он остановился посреди комнаты, где сидели дети, и упёрся взглядом в потолок. Мысли с такой скоростью носились в его голове, врезались друг друга и разбивались на сотни мелких осколков, не имея возможности собраться обратно и сложиться хоть в какую-то картинку, которая давала бы представление о том, что сейчас произошло. Ведь он ясно помнил, что ночью не находил никаких таких детей, они с мужиками и парнем вернулись обратно, дойдя лишь только до озера, где обнаружили пару следов босых детских ног и уж точно он помнил, что никак не ходил в шахту. Все это со странным жужжанием пчёл в голове проносилось из одной стороны в другую. Но ведь вся деревня не могла же специально врать и запутывать его какой-то ложной информацией, чтобы сбить с какого-либо толку. Следователь выдвинул стул из-за стола, за которым сидели его дети, сел, подпёр голову руками и подумал, что нужно бы отбросить все и оставить только логику, по которой можно ниточку за ниточкой распутать весь этот клубок и понять, что происходит.
План состоял в том, что с самого начала нужно было приступить лишь к одному делу - проверить, действительно ли вернулись дети к своим родным? Это бы не составило большого труда и не заняло бы много времени, и уже только после этого, опираясь на то, если дети действительно вернулись в семьи, опросить их, узнать, где они были, и кто их в действительности привёл домой, если не он. Да и как вообще такое могло произойти? Ведь он вернулся с рассветом, а не ночью, и ничего такого не происходило. Он посмотрел на своих восьмилетних близнецов, которые усердно что-то рисовали на бумаге.
- Дети, вы ели?
- Да, пап, спасибо. Заходила та самая тётенька, которая ночью с нами сидела, - ответил Гриша, - принесла нам пирога с яблоками, он был очень вкусный. Папа, можно нам сегодня выйти на улицу и слепить снеговика?
Константин Юрьевич посмотрел на своих детей, таких родных и таких чужих, они словно начали ещё больше отдаляться от него и даже как будто внешне изменились ещё сильнее, потеряли малейшее сходство с ним и с его женой.
- Да, если хотите, только не отходите далеко от дома, и чтобы затемно были уже в своей кровати.
Дети спокойно кивнули, как будто бы они были намного взрослее и умнее и продолжили дальше рисовать. Константин Юрьевич привстал, чтобы взглянуть, что было на листках под их ладонями, но дети шустро спрятали рисунки под столешницу, переглянулись и сели, как ни в чем не бывало. Это не сильно зацепило следователя, он встал и пошёл к себе в комнату.
Глава 3
Весь оставшийся вечер Константин Юрьевич бегал от одного дома к другому, общался с семьями, в которых пропадали дети, общался с самими детьми и ничего странного практически не заметил. Да, действительно, дети вернулись в свои семьи, были нормального здорового вида, без каких-либо телесных повреждений, без отметин, насилия или грубого похищения. Это были обыкновенные здоровые дети, как будто они никуда и не пропадали. Единственное, что показалось странным городскому следователю, это то, что дети казались чересчур тихими, послушными и спокойными. Отчего у него в голове появилась мысль, что детей могли очень сильно запугать. Эта версия казалась более правдоподобной, чем бегство на шахты или выдуманная девочка с яблоками, которая похищает этих детей. Нет, а вот запугивание имело место быть.
- Сколько тебе лет?
- Семь с половиной, - ответил мальчишка со светлыми кудрявыми волосами, голубыми глазами и веснушками, которые покрывали только нос.
- Как тебя зовут?
- Вася.
- Вася, ты можешь рассказать мне, где ты был последние три месяца?
- Нет. Мне кажется, я был дома, с мамой.
- Вася, ты был не дома, и тебя искали несколько месяцев. Куда ты девался?
- Никуда. Я пришёл. Ты меня привёл.
Ребёнок посмотрел сначала на следователя, потом на потолок, свёл глаза в сторону, как будто прислушивался к чему-то, едва заметно улыбнулся, встал со стула и ушёл в другую комнату. Следователю это показалось крайне странным, ведь дети должны были помнить, где они находились, ведь самый ранний из пропавших исчез почти год назад, а вернулся как будто ничего и не изменилось, та же самая одежда, как утверждали родители и свидетели, те же самые манеры общаться, как будто он действительно не пропадал на год. И этот же Вася утверждал тоже самое, как будто и не было этих трёх месяцев, и семья не горевала о его пропаже.
- Всё хорошо, - улыбнулась мать пропавшего ребёнка, которая все это время замешивала тесто для хлеба. - Главное, что наш малыш вернулся домой, и теперь всё снова будет хорошо.