Время обеда давно миновало, и Влад почувствовал нешуточный голод. Как же хорошо, что Мария Андреевна насовала ему в дорогу пирогов! И он догадался взять их с собой в это треклятое Подгорное! студент достал из своей дорожной сумки мешочек с пирогами и принялся с удовольствием их поглощать. Как же все-таки вкусно! И как хорошо, что живут на свете такие душевные женщины, как тетя Маруся… Так, кажется, в детстве звала соседку Галя?
Утолив голод, Влад почувствовал себя веселее. Ему показалось даже, что и очередь пошла быстрее. Просидевши еще часа полтора, Влад дождался-таки своего «выхода на сцену»…
Дверь приоткрылась, выпуская предыдущего посетителя, и на порог выглянула девушка в головном платке. Она озабоченным взглядом окинула очередь.
— Кто следующий… заходите! — прозвучал ее нежный голосок.
Влад поспешно встал и поднялся на крыльцо.
«Наконец-то! — подумал он с облегчением. — Слава Богу… Дождался все-таки!»
Девушка окинула его оценивающим взглядом, пропустила вперед кивком и прикрыла входную дверь. В сенях она остановилась.
— Подождите здесь, — сказала она почти ласково. — Я сейчас доложу…
«Ишь ты! — подумал Влад саркастически. — Доложит она. Будто бы я в райком пришел…»
Девушка словно уловила его мысли и посмотрела на него с недоумением.
Влад ответил ей слегка вызывающим взглядом. Девушка была совсем молода, возможно, еще и школу не закончила. Доверчиво распахнутые карие глаза, носик пуговкой, аккуратные губки… Одета в застегнутую у горла кофточку, длинную ситцевую юбку, головной платок — и это несмотря на жару, которая нынешним летом просто била все рекорды! Владу она чем-то неуловимо напомнила девушку с картины Маковского «Дети, убегающие от грозы»…
— Я сейчас, — сказала она, будто оправдываясь. — Я всегда матушке докладываю о следующем посетителе. Она устает сильно, вдруг ей надо будет отдохнуть?
— Давай докладывай, — с легкой досадой заметил Влад. — От меня-то что надо: фамилия, имя, город?
— От вас? — девушка смерила его изумленным взглядом. — Ничего…
— А ты давно у ведуньи этой работаешь? — спросил Влад.
— Я не работаю. Я помогаю.
— Ну, помогаешь… какая разница?
— С нынешней весны, — ответила она и скрылась за дверью, ведущей в горницу.
Влад остался в одиночестве. В сенях было сухо и прохладно, после удушающей уличной жары даже уходить отсюда не хотелось. Он прислушался, надеясь уловить, о чем говорят в горнице. Но из-за двери не доносилось ни звука. Через минуту дверь приоткрылась, и девушка вышла в сени.
По ее растерянному виду Влад сразу определил: что-то явно пошло не так.
— В чем дело? — глухо спросил он.
— Видите ли, — девушка смотрела на него умоляюще, будто была виновата, — матушка велела вам передать, чтобы вы вышли обратно на улицу, спросили в очереди, кто последний, и встали бы за ним. А если кто еще подойдет, то говорили бы, чтобы больше не занимали… вы сегодня самый последний будете…
Влад не верил своим ушам.
- Что еще за хрень! — воскликнул он негодующе. — Моя же сейчас очередь!..
Девушка взглянула на него с неподдельным ужасом — так, как будто он прямо у нее на глазах пристроился в сенном углу справить нужду.
— Не ругайтесь! Молодой человек, да вы что? — воскликнула она. — С матушкой не спорят… если она сказала, как вам следует поступить, так и поступайте! Не можете если, тогда и ступайте себе с Богом!
— Как же так? — не мог успокоиться Влад. — Что это тут за дискриминация… Безобразие! Я еще…
— Пожалуйста, выйдите на улицу, — вежливо предложила ему девушка, и в голосе ее неожиданно прозвучала непоколебимая твердость. — И если у вас действительно серьезное дело, то лучше послушайтесь матушку. Она никогда ничего не говорит и не делает просто так.
Девушка распахнула входную дверь и взглянула на него выжидающе и требовательно. Владу ничего не оставалось иного, кроме как отступить.
Не затевать же здесь скандалов, в самом деле!
Страшно раздосадованный, он вышел на крыльцо. Десятки любопытных глаз сразу же уставились на него — недоуменно и подозрительно. Ясное дело — с этим с виду симпатичным парнем что-то не так, коли матушка его сразу же выставила за дверь! Девушка позвала следующего, а Влад на ватных ногах направился в конец очереди, чувствуя себя при этом последним дураком. Больше всего ему хотелось хлопнуть калиткой и уйти прочь, а потом забыть вообще дорогу сюда. Искушение было невероятно сильно, и все же он сдержал свой порыв: он провел здесь почти целый день, и что же — уйти просто так, не солоно хлебавши?