— Мне? Проповедником? — мужик расхохотался, явно не заметив сарказма в словах собеседника. — Да куда уж мне! Я простой механизатор из местного совхоза. Восемь классов школы, да училище при управлении механизации, армия — вот и все мое образование! Какой же из меня проповедник?
— Зато говоришь убедительно, прямо соловьем поешь!
— Да перестань. Что есть, то и говорю! а вот ты, видать, парень ученый! Из Москвы, наверное?
— Из Москвы, — не без гордости ответил Влад. — Студент вуза.
— Эка тебя куда занесло! — покачал головой мужик. — Видно, нужда заставила! — в его голосе не было ни любопытства, ни иронии, одно лишь сопереживание. — Ну так тем более, терпения набраться должен! В такую даль притащился…
— Да причем тут терпение! Просто я не люблю, когда меня унижают…
— Бывают случаи, когда любые унижения вытерпишь, лишь бы от беды избавиться! А тебя всего лишь попросили еще разок в очереди подождать. Это разве унижение?
— Для меня — да! — заявил Влад. — Это было сделано без всякой причины, просто в порядке издевательства.
— Ошибаешься, дружок… Видать, была причина.
— Какая? — вскинулся Влад.
— Откуда же мне знать? Про то лишь матушке одной известно. А я не Самсониха, я совхозный механизатор по имени Николай. А тебя-то как величать, гордый ты наш?
— Меня зовут Влад, — отвечал студент не очень охотно.
Заводить здесь знакомства как-то не входило в его планы. С другой стороны, не было причин скрывать свое имя.
— Комсомолец, наверное, а, Влад? — спросил Николай с участием.
— Ну… да, — несколько смущенно ответил Влад. И подумал: «Зачем еще такие вопросы?»
— Я к тому спросил, — пояснил мужик, будто отвечая на его мысленный вопрос, — что если твое институтское руководство узнает, как ты тут в лесной провинции торчишь в очереди на прием к ведунье, то ведь тебя из института и попросить могут, ведь так? Да из комсомола, кстати, тоже!
— А меня здесь никто не знает! — воскликнул Влад. — Встретить знакомого из Москвы нереально.
— Ну почему же? — отозвался Николай. — Из Москвы тут народ бывает каждый матушкин прием! Так-то… Конечно, маловероятно, что встретишь знакомого, но… чего только не случается! Мир ведь широк, да вот тропка узка. А бдительных доброжелателей у нас всегда было немало.
— Послушай, а к чему ты об этом заговорил? — Влад тревожно взглянул на мужика.
— Да к тому, что, отправляясь сюда, ты должен был об этом подумать. Не подумал, значит — глупый. А подумал, но все равно приехал, значит — дело настолько серьезное, что ты пренебрег этим риском. На дурака ты вроде непохож. Значит, остается второе… А раз так, стало быть, сиди, жди, терпи и не рыпайся! Небось, воду на тебе не возят! От ожидания еще никто не умирал. Сиди себе, да воздухом дыши! Воздух-то чуешь, какой чистый, да терпкий… Не чета московскому.
Это была правда. Воздух и вправду был расчудесный, и особенно это ощущалось при воспоминании о загазованных столичных улицах, которые к тому же нынешним невероятно жарким и сухим летом еще и заволакивало дымом от горящих подмосковных лесов.
Уже стемнело, а на сельской улочке зажглись редкие фонари, когда выглянувшая девушка позвала в дом Николая. Влад остался один в опустевшем дворе.
Он невольно задумался над состоявшимся только что разговором.
Николай производил впечатле ние мужика хоть и малообразованного, однако вполне здравого умом и уверенного в себе. Влад никак не мог взять в толк — а что, собственно могло привести его в дом местной ведуньи. Мужиков-то в очереди было немало, однако ведь и среди сильного пола есть люди слабовольные, впечатлительные и внушаемые; они-то и могли ходить по ведьмам да ворожеям, а этот… Его присутствие здесь среди старушек и личностей, явно страдающих повышенной восприимчивостью к так называемым чудесам, вызывало у Влада недоумение…
И тем не менее разговор с Николаем произвел на Влада странно успокаивающее действие. Исчезло воинствующее неверие, пропала железобетонная уверенность в безрезультатности своего здесь присутствия. Напрочь улетучилась агрессия, переполнявшая душу Влада с того момента, как его вывели обратно во двор, грубо и произвольно отложив прием. Сейчас Влад просто спокойно и даже отрешенно дожидался своей очереди… А может, все это было ерундой, и сказывалась просто накопившаяся усталость, когда человеку становится на все наплевать?
Но вот хлопнула дверь, и на крыльце появился Николай. Он был задумчив, но не хмур. За ним выглянула девушка-помощница.
— Ну вот, — сказала она доброжелательно. — Остались вы. Заходите, пожалуйста!