После этого Петр (теперь уже Прохор) Михайлович почувствовал себя более уверенно, однако не надолго. Наведение революционного порядка достало его и здесь. Личностью Вакулина заинтересовалось местное ОГПУ, и бывший однополчанин посоветовал ему бежать дальше на восток. Упрашивать новоиспеченного гражданина Вакулина не пришлось, и Прохор Михайлович отбыл в восточном направлении. Несколько лет он мотался по европейской части Красной России, исколесив ее с севера на юг и, с юга на север, и негде ему было преклонить свою неприкаянную голову; пока наконец, в начале уже 30-х годов судьба не забросила Прохора Михайловича в небольшой провинциальный городок, стоявший среди густых лесов на берегу большой русской реки. Этот ничем не примечательный городишко, каких по просторам разрушенной империи насчитывались сотни, если не тысячи, носил с некоторых пор гордое и тенденциозное имя — Краснооктябрьск.
Здесь изгнанник и вечный беглец наконец-то осел на месте. Ему повезло даже с работой и жильем! Первоначально бывший герой обороны Осовца снимал жалкую конуру у какой-то доброй старушки, с которой расплачивался частью своих случайных заработков. Такое уродское и ужасающее существование он влачил около года, а потом все изменилось. Как-то в поисках работы Прохор Михайлович забрел в фотомастерскую на пересечении улиц Коммуны и Свободы; всем заправлял здесь шустрый и бодрый старичок по имени Иван Яковлевич Семенов. Он работал один. Прохор понаблюдал, как он вертится, точно белка в колесе, и попросился к нему в помощники.
— А вы имеете опыт обращения с фотоаппаратурой? — спросил Иван Яковлевич.
— Нет, — смущенно признался Вакулин.
— Тогда чем же вы мне будете помогать? — удивился хозяин. — Полы, что ли, мыть станете? Так у меня на то приходящая техничка имеется…
— Видите ли, — сказал на это Прохор, — фотографировать я не умею, однако, как мне представляется, хороший фотограф сродни художнику… Наверное, вы согласитесь с этим? Ну, а опыт по художественной части у меня имеется, хоть я и не заканчивал никаких училищ…
— Вот как? — хозяин фотомастерской был явно заинтересован. Вероятно, ему пришлась по душе логика и речь незнакомца, выдававшая в нем человека образованного.
— И что же вы можете изобразить? — спросил он. — Какие-нибудь ваши работы — рисунки, наброски, эскизы вы не потрудились с собой захватить? Или вы изображаете в основном символику новой власти: молоты там всякие с серпами, снопы колосьев, которые бывают только в бредовом сне на голодный желудок, и прочие финтифлюшки, не имеющие ничего общего с жизнью?
— Да Бог с вами, Иван Яковлевич, — смутился Прохор, — какие эскизы… я уже много лет живу как кочевник, и все, что у меня было, давно порастерял! Ну, а что до финтифлюшек… то знаете ли, никогда не испытывал тяги к подобного рода псевдоискусству. Мастер по агитплакатам из меня никакой.
— Я вас понял, — отозвался фотомастер. — Ну хорошо… А что вы изобразить можете? Вот графин, например, можете нарисовать?
— Ну зачем же графин… могу вот хотя бы вас нарисовать… а графин неинтересно.
— Меня? — старичок опешил. — Это было бы крайне занимательно, молодой человек, только мне, к сожалению, позировать вам недосуг. Мне вот работать надо — клиентов много! Так что извините, но придется мне вам отказать…
— А вам не надо позировать, — невозмутимо заметил Прохор Михайлович. — Пожалуйста, занимайтесь своим делом, а про меня просто забудьте. А я сяду вон там в уголке и сделаю с вас несколько набросков. Бумага, карандаши у вас найдутся?
— Найдутся, конечно, — сказал Иван Яковлевич. — Ну что же, попробуйте! Только ради Бога, не делайте с меня шаржей! Я их терпеть не могу…
— Понял, — сухо ответил Прохор и, взяв карандаши и несколько листов бумаги, отправился занимать местечко в углу помещения.
Через три часа Прохор Михайлович подошел к фотомастеру и протянул ему изрисованные листки. Иван Яковлевич придирчиво посмотрел на представленные наброски, задумчиво поскреб седую бородку, после чего изрек:
— Сносные рисунки, весьма сносные… Не берусь судить о вашем мастерстве рисовальщика, голубчик, но вот глаз у вас действительно хороший! Я бы даже сказал — цепкий глаз! А для фотографа это очень важно. Ну, а с технической стороной, я думаю, вы совладаете… Так что — как вас, простите?
— Прохор… Прохор Михайлович.
— Оставайтесь, Прохор Михайлович! Попробуем работать с вами вместе…