— Ну, чего стоишь? — озлобленно сверкнула глазами на него Августа. — Наломал дров, так нечего теперь тут под ногами путаться…
— А что я? — пролепетал фотограф. — Я ничего…
— Прочь ступай! — брезгливо бросила ему Августа. — Все одно проку от тебя здесь никакого! Наверх иди! Дверь-то входная у тебя не заперта — неровен час, опять черти кого-нибудь принесут! Мальчишка убежал ведь, а дверь за ним открытая осталась! И ночь на дворе! Всю твою аппаратуру к черту вынесут…
«А ведь и правда…» — подумал Прохор Михайлович.
Кроме прочего, это был повод покинуть этот жуткий подвал, в котором он в любую секунду мог хлопнуться в обморок. Шатаясь, как пьяный, фотомастер направился к лестнице, поднялся наверх и наконец-то очутился в своей такой уютной и родной фотомастерской. Здесь было тихо и спокойно, совсем по-домашнему тикали ходики на стене. Господи, как же здесь хорошо!
Прохор Михайлович запер дверь в подвал, затем подошел к входной двери. Открыл ее, высунулся на улицу, жадно ловя ртом свежий ночной воздух… Было еще по-летнему тепло, однако уже ощущалось приближение осенних холодов: долго снаружи оставаться не хотелось — быстро становилось зябко. Фотограф закрыл дверь, запер ее на замок, задвинул засов.
Он умылся под рукомойником, тщательно вытер лицо и шею.
Двигаясь, как механический робот, машинально разделся и без сил рухнул в постель. Спать, скорее спать… Мысли одна ужасней другой роились у него в голове, то и дело возвращаясь к страшному подвалу; но о том, что сейчас происходило в этом подвале, Прохор Михайлович изо всех сил старался не думать…
Влад поднял голову от записей и взглянул на часы. Половина второго ночи! Давно пора бы спать, но вот что делать завтра? А если точно, то уже сегодня? Снова ехать на кладбище, искать могилу? Но где? Почему-то он постепенно начинал приходить к мысли, что надо заглянуть в сектор захоронений не 50-ых, а 40-ых годов. Скорее всего, ошиблась Самсониха… Владу представлялось, что не могла Августа пережить голодные военные годы. Не могла — и все тут! Не имела права их пережить. Ни Божьего права, ни человеческого.
Он посмотрел на свое отражение в зеркале.
Оттуда на него смотрел взъерошенный молодой и крепкий парень с выпученными глазами. Нет, все-таки надо лечь в постель… Надо выспаться, а днем на светлую голову принять решение. И если ходить искать могилу в секторе 40-ых годов, то сил понадобится — ой, как много! Потому что могил там немерено и, наверное, не только краснооктябрьские: наверняка и с ближайших деревень покойников туда возили…
Влад начал было складывать бумажные листки в коробку, и вдруг взгляд его снова упал на висящее перед ним зеркало. Странно, но почему-то сейчас он не увидел там своего отражения… Влад изумился: в зеркале отражался вовсе не интерьер его скромного гостиничного номера! Вместо него Влад увидел каменную лестницу, уводящую куда-то вниз. По обе стороны лестницы поднимались стены. Лестница была узка настолько, чтобы по ней мог пройти только один человек. Впрочем, могли бы пройти и двое, если следовать строго друг за другом…
На какой-то миг Влад почувствовал, будто он находится в том кошмарном доме, на пороге съемочной комнаты фотоателье и собирается спуститься в подвал, как он это уже сделал однажды. Вот только хоть и было в подвале очень темно, эта темнота разительно отличалась от той, которую он наблюдал, когда спускался в подвал за спрятанными там бумагами. То была темнота запустения и неподвижности. А здесь он смотрел в совсем иную темноту… В этой темноте явно кипела жизнь — очень страшная, неведомая, опасная! Владу показалось даже, будто он слышит какие-то звуки: чьи-то отдаленные голоса, женский смех, беготню по коридору, хлопанье дверей… Он словно бы уловил отзвук далекого и чуждого, давно ушедшего в небытие мира; и хотя мир этот много лет уже не существовал, Влад ощутил его присутствие необычайно отчетливо: даже воздух вокруг как будто изменился: сделался плотным, даже осязаемым. Владу сделалось так страшно, что он едва не закричал от нахлынувшей на него волны ужаса…
Влад резко вскочил на ноги и отпрянул от зеркала, словно боялся, что оттуда кто-то может высунуться и схватить его. Прошло какое-то время, пока он смог вновь поднять голову и посмотреть в так испугавшую его зеркальную поверхность. На сей раз все выглядело вполне обычно: Влад увидел самого себя, а у себя за плечами — внутреннюю обстановку номера. Вот платяной шкаф, вот кресло в углу комнаты, а вот, между прочим, угол кровати… Он напомнил Владу, что давно пора ложиться спать. Он остро нуждался в неотложном отдыхе.