Мерцающий серебристо-серый экран погас.
Влад пошел в санузел, умылся, разобрал постель и лег отдыхать.
Комната погрузилась во тьму.
Какой сегодня был тяжелый, невероятно утомительный день! Влад ощущал себя опустошенным и вымотанным. За окном в ночи все также выл ветер. По небу проносились черные рваные тучи, но долгожданного дождя они так и не приносили. На улице горел фонарь наружного освещения, свет его проникал в номер, падая на постель Влада. Колеблющиеся под порывами ветра ветви деревьев огромными тенями порой заслоняли этот свет, и потому вся комната то озарялась на короткие мгновения, то вновь погружалась во тьму.
Влад смежил веки и постарался заснуть. Перед закрытыми глазами мелькали темные и слабые световые полосы. Он подумал было встать и занавесить окно, однако решил, что так будет лучше: ему не хотелось оставаться в кромешном мраке.
Он не помнил, сколько времени он так лежал, пытаясь забыться тревожной полудремой, как вдруг ощутил, что очередная темная полоса, накрывшая его постель, слишком долго не сменяется световым бликом. Как будто кто-то бесшумно задвинул оконную занавеску. Далеко не сразу, но Влад все же внезапно и четко сообразил: между ним и окном кто-то стоит!
Он растаращил глаза и увидел на фоне оконного проема высокий черный силуэт женщины, неподвижно стоящей в двух-трех шагах от его постели и смотревшей через окно на улицу. Она словно прислушивалась к вою ветра за стеной.
Влад успел разглядеть, что женщина была облачена в какое-то длинное покрывало или большой платок, спадавший с головы; также на ней было надето нечто вроде длинной юбки.
— Эй!..Вы кто? Что вы здесь делаете?.. — в смятении вскричал молодой человек.
Женщина не ответила, даже не шелохнулась. Она лишь медленно повернула голову, и хотя Влад не увидел ее лица, так как оно оказалось погружено во мрак, но он явственно ощутил на себе ее взгляд — холодный, страшный, преисполненный лютой злобы… Влад почувствовал, как от ужаса волосы на его голове встают дыбом.
Он стремительно вскочил, одним рывком сбросив с себя одеяло, и с размаху хлопнул по выключателю. Комната засияла ярким светом, казалось, проникавшим во все, самые темные уголки. Влад окинул свой номер безумными глазами. Естественно, кроме него, в помещении никого не было.
Он кинулся к окну, заглянул за темные шторы… никого.
Влад растерянно огляделся по сторонам: гостиничный номер был слишком мал, чтобы в нем можно было спрятаться, да еще за одну-две секунды. И все же он еще некоторое время постоял неподвижно, пока окончательно не убедился, что в комнате он действительно один.
Тем не менее Влад был так напуган, что ни за что не согласился бы остаться в номере на ночь. Он решительно оделся, еще раз оглядел комнату и, погасив свет, вышел в коридор, заперев за собой дверь.
Пройдя мимо дремлющей дежурной, Влад по лестнице спустился на первый этаж и вышел на крыльцо гостиницы. Перед входом был разбит небольшой уютный сквер, где вдоль посыпанных каменной крошкой прогулочных дорожек были установлены изящные резные скамеечки с вполне удобными спинками. Влад выбрал ближайшую и присел, откинувшись на спинку и вытянув ноги.
Ветер постепенно утих, черные ночные тучи рассеялись, на черном небе ярко светила луна… Влад сидел довольно долго, охваченный смятением, недоумением и страхом. Несколько раз он проваливался в тревожную дремоту, но всякий раз вновь и вновь приходил в себя. Когда тело уставало от неудобного и долгого сидения, Влад поднимался на ноги, совершал один-два обхода вокруг гостиницы и снова садился на скамейку, чтобы немного подремать. В номер он вернулся около четырех утра, когда солнце еще не встало над горизонтом, однако ночная тьма уже отступила.
Вскоре Прохор Михайлович вполне смог оценить по достоинству слова этой страшной женщины по имени Августа… Слова, сказанные ею на прощание, о крысах.
Раньше, до войны, Прохор Михайлович крыс в доме вообще не встречал. Разве что иногда, когда они с Иваном Яковлевичем в подвале лазали, разыскивая в сваленном там хламе что-нибудь полезное для работы. Высунется грызун из какой-нибудь щели и тут же — шмыг! И пропадет. Прохор Михайлович о них даже никогда и не думал. Чего о них думать-то! Мерзкие хвостатые твари…
А теперь все изменилось. Первой военной зимой крыс в городе развелось очень много. Они были дерзкие, наглые и совершенно не боялись людей, словно четко понимаали, что голодные истощенные двуногие опасности не представляют, и с ними можно успешно конкурировать в борьбе за выживание.