Пробудился он почти в полной темноте: тускло горела лишь одна лучина, что стояла на тумбочке в изголовье кровати. Остальные давно погасли. Изнуренный голодом и бессонными ночами организм все же взял свое — Прохор Михайлович заснул, и надолго. Но пробуждение было поистине ужасным — он проснулся от лютой, страшной, ошеломляющей боли. Ощущение — будто к пальцу на ноге вдруг резко приложили раскаленный стальной прут! Прохор закричал — хрипло, протяжно, дико…
Он судорожно дрыгнул ногой, всовывая ее под одеяло и одновременно вскинул голову. Тлеющая лучина давала достаточно света, чтобы он смог различить темную массу, сидевшую у него в ногах на краю кровати.
Прямо на него смотрели маленькие, красные, невероятно злобные и… разумные глазки! Прохор Михайлович содрогнулся от ужаса, омерзения и нестерпимой боли: это была огромная, толстая крыса! Его за палец на ноге укусила крыса…
Первобытный ужас и жуткая боль словно на какой-то момент придали ему сил.
Он лягнул тварь в бок другой, неповрежденной ногой, но удар оказался слишком слабым — крыса лишь злобно пискнула, однако и не подумала убираться с кровати! Прохор Михайлович дернулся всем телом, кое-как приподнялся на матрасе и попытался встать, опираясь на согнутый локоть; это ему в какой-то мере удалось. Ухватившись за спинку кровати, он резко поднялся, однако в то же мгновение у него закружилась голова, колени подогнулись, и он мешком рухнул на пол. Оглушенный падением, фотомастер неподвижно лежал несколько мгновений, и в эти мгновения вокруг него происходило какое-то суетливое, суматошное движение.
Мягкий топот множества лапок надвигался со всех сторон. Прохор Михайлович поднял голову и… ужаснулся: вокруг него было полно крыс! Своим внезапным падением он испугал их, и они разбежались по всей комнате, словно освобождая ему место на полу, рядом с ними. А теперь они окружали его со всех сторон и не сводили с него глаз. Их было множество — их мордочки, усы, их бусинки-глаза смотрели на него отовсюду… Даже на столе, где возвышалась вазочка с цветком, Прохор Михайлович заметил нескольких крупных грызунов: расположившись по самому краю столешницы, они свесили вниз усатые морды и наблюдали за его беспомощными движениями, словно дозорные со смотровой площадки сторожевой башни. Каким-то чутьем Прохор Михайлович вдруг осознал, что это и есть самые настоящие дозорные: стоит им подать некий знак своим сородичам, и вся стая в то же мгновение набросится на него со всех сторон…
При одной этой мысли Прохор Михайлович оцепенел. Лучше сто раз сдохнуть от голода, чем один раз оказаться пищей для этих омерзительных тварей, истинных собачек Дьявола!
«Надо двигаться… надо ползти!» — мысленно приказал он самому себе. — И звать на помощь…»
Он попытался встать на четвереньки — занять вертикальное положение сил не было. А затем пополз к подвальной двери, волоча за собой пораненную ногу и оставляя на полу прерывистый кровавый след. Грызуны копошились вокруг него, приглушенно пищали, толкали друг друга, некоторые подбегали к умирающему человеку совсем близко и заглядывали в глаза… Они явно проявляли нетерпение — словно спрашивали: ну где же условленный знак? Разве еще не пора?
— Помогите!.. — во все горло закричал Прохор Михайлович. — Эй, люди!..
Но кругом стояла непроницаемая тишина. Он полз и полз вперед, волоча по полу свое непослушное, цепенеющее тело, а смертельное кольцо вокруг него становилось все более узким… Если он не доползет до двери в подвал, ему конец. И если эти твари вообще позволят ему туда доползти!
— Помогите!!! — из последних сил снова закричал умирающий.
К счастью, под руку ему попалась труба, отлетевшая сюда, когда он выпустил ее из руки, стуча по кровати; Прохор Михайлович судорожно схватил ее и попытался колотить ею по полу. И хотя удары оказывались очень слабыми, однако крысиная стая попятилась: хвостатые твари сообразили — этот двуногий крайне слаб, но он вооружен и не намерен сдаваться без боя.
Этих выигранных минут Прохору хватило, чтобы доползти до двери… Из последних сил он приподнялся на руках и ухватился за дверную ручку.
— Помогите… — прохрипел он. — Господи, помоги…Августа! Августа… — исступленно начал звать он. — Спаси меня! Они… нападают… Спаси меня, Август…
Он почувствовал, как крысы принялись напрыгивать на него. Одна пробежала по спине. Другая по ногам, сразу две забрались ему на лопатки, а оттуда на плечи…
— А-а-а!! — в ужасе заорал Прохор Михайлович, переворачиваясь на спину. — Господи, помилуй… Помогите!! Спасите!! Августа-а-а!!!
Еще секунда-другая, и крысиные зубы вопьются в его тело сразу и везде.