Там царило нездоровое оживление: по площадке бегали люди, многие побросали даже сложенные на пристани вещи, доносились беспорядочные испуганные крики…
— Черт, что там происходит? — спросил Шатохин. — А ну-ка пойдем…
— А как же Сизов? — возразил Панкратов. — Он просил побыть…
Однако не успел лейтенант закончить фразу, как начальник пристани уже ворвался обратно в кабинет с улицы.
— Быстрее в укрытие! — с порога закричал он. — Сейчас здесь все разнесут! Налёт!
— Что? — Шатохин не поверил своим ушам. — Как налёт… Какой еще налёт?!
— Петрович, очнись! — крикнул Сизов взволнованно. — Война на дворе, ты, часом, не забыл? Не понимаешь, что ли? Немцы!
Начальник пристани бросился к столу, поспешно стал хватать какие-то документы, папки, бумаги… Оба милиционера ошалело следили за его сборами.
— Какого черта стоите?! — закричал на них Сизов. — Я же по-русски сказал: в укрытие! Прямо с нашего крыльца сворачивайте направо, бегите вдоль здания, дальше увидите подземное хранилище, у нас там оборудовано укрытие…Бегом туда!
— А как же ты, Денисыч? — выдавил из себя Шатохин.
— А что я? — отозвался начальник. — Я сейчас за вами…
Оба милиционера опрометью бросились на выход…
Они выбежали на крыльцо и замешкались, недоуменно и встревоженно оглядываясь по сторонам. По площади в беспорядке бегали люди, с пристани доносились истошные крики женщин, зовущих своих детей. Шатохин вскинул голову и увидел прямо над ними, на фоне голубого майского неба уродливый черный силуэт пикирующего бомбардировщика с крестами на борту и на крыле. В ту же секунду его слух резанул пронзительный, ужасающий рев воздушной сирены…
— "Юнкерс"! — в ужасе и недоумении вскричал Панкратов. — Василий Петрович, видите: это же настоящий «ревун»!
Так в тылу именовали фашистские «юнкерсы» за их наводящую ужас сирену.
- Откуда здесь «юнкерс»?.. — воскликнул лейтенант. — Откуда немцы? Их не должно здесь быть, товарищ капитан… ну никак не должно!
Парень был явно растерян и не на шутку испуган.
- И что теперь? — озлобленно оборвал его Шатохин. — Не должно его здесь быть? Так может, подпрыгнешь повыше и скажешь ему об этом?..
С площади понеслись беспорядочные крики: «Бегите!..» и «Воздух!..» Толпа беззащитных людей на пристани качнулась, заволновалась и разом бросилась врассыпную. А еще через секунду Шатохин увидел в воздухе второй «юнкерс», стремительно приближающийся к пристани со стороны реки…
Он метнулся было в ту сторону вдоль здания, которую указывал Сизов. Задрав голову, Шатохин поймал в поле зрения самолет, который входил в полубочку на фоне небесной синевы непосредственно над зданием администрации пристани. В ту же секунду капитан заметил, как из-под корпуса «юнкерса» отделилась черная точка, на бесконечно долгий миг как бы повисла в воздухе, а затем стремглав устремилась вниз…
— Панкратов! — во все горло заорал Шатохин. — Ложись!..
Длинное, облезлое здание администрации с черепичной двускатной крышей внезапно содрогнулось всем своим бревенчато-дощатым телом; раздался ужасающий рев, перешедший в оглушительный грохот и треск ломающихся конструкций.
Капитан сбил Панкратова с ног и вместе с ним ничком упал на землю…
Весь дом как-то вздыбился, словно некий чудовищный зверь пытался выбраться наружу из-под земли, выгибая горбатую спину. Взметнулись клубы пыли и черного дыма, нестерпимым жаром обдало лица… Прямо над Шатохиным с гудением пролетела охваченная пламенем часть обломанной деревянной балки.
Когда он снова поднял голову, то увидел прямо перед собой сплошную стену полыхающего огня. Оглушительный треск горящих балок, перекрытий и деревянных стен служил жутким, звуковым фоном всепожирающему пожару.
— Денисы-ы-ч!!! — исступленно закричал Шатохин.
Ему все еще казалось, он все еще тешил себя безумной надеждой, что начальник пристани все-таки выйдет ему навстречу из этой сплошной огненной бури, выйдет — пусть израненный, пусть обгорелый, но… живой! Но, конечно же, из этого огненного ада никто не вышел и никогда уже не выйдет…
Капитан повернул голову назад, в сторону пристани. Оттуда, одержимо крича, беспорядочно бежали перепуганные люди.
— Вставай, Панкратов, — сказал Шатохин. — Надо идти в укрытие…
Народ и валил толпами в это самое укрытие — теперь Шатохин видел это блочное здание, по самую кровлю вросшее в землю. Сквозь пелену дыма и серовато-бурой пыли он видел, как люди, толкаясь и сбивая друг друга, ломились в распахнутые ворота. Ужасающий шум катился оттуда — жуткая смесь криков, матерщины, плача, заполошных воплей и настоящего звериного воя…