— Дяденька! — вдруг донесся до него тоненький голосок.
Шатохин встрепенулся и начал озираться по сторонам. Кто кричал? Все вокруг было застлано пеленой дыма и пыли, только местами кое-где мелькали неясные тени. Но Шатохин чувствовал, что звали именно его.
— Дяденька милиционер… — снова раздался голос ребенка откуда-то снизу и сбоку.
Шатохин бросился на голос.
Сверху уже приближался рев немецкой сирены, который все нарастал и ширился, неся с собой очередную порцию свинцовой погибели.
Тем временем Шатохин увидел маленькую девочку, стоявшую среди тлеющих балок и беспомощно моргающую большими глазами. На голове ее был цветастый платочек, она была одета в летнее платьице с передником и легкую вязаную кофточку.
За руку девочка держала куклу.
Казалось невероятно нелепым само присутствие этого маленького создания здесь, среди разгула и полного торжества всеобщего смертоубийства. Обезумевшая от страха малышка только плакала и, видимо, потеряв мать, звала теперь на помощь любого, кто мог оказаться поблизости.
Задыхаясь и надрывно кашляя от проникающего в легкие дыма, Шатохин бросился к девочке. Но до нее оставалось еще с два десятка шагов, а проклятый «юнкерс» уже нависал своей черной массой над разрушенной пристанью…
Состязаться в скорости передвижения с самолетом капитан никак не мог…
— Девочка! Ложись! — изо всех сил закричал он. — Падай!..
Малышка непонимающе смотрела на него, обратившись спиной к приближающемуся самолету.
— Девочка… — снова крикнул было Шатохин, но тут внезапно из пелены дыма и пыли возник Леша Панкратов.
— Товарищ капитан! — крикнул он бодро, — я возьму, мне ближе!
Лейтенант и впрямь находился всего в нескольких шагах от малышки.
Он молниеносно схватил девочку за подмышки, прижал ее к груди и вместе с ней бросился ничком на землю. Упал на землю и Шатохин.
В ту же секунду сверху обрушился свинцовый ураган. Тяжелая волна горячего воздуха ударила, обжигая спину сквозь гимнастерку, прошлась по земле, вздымая волны рыжеватой пыли. С оглушительным ревом черная тень пронеслась над Шатохиным, пули звонко щелкали по камням и вздыбленным обломкам. Пронесясь над площадкой, самолет начал взмывать к небу… Шатохин поднял голову.
— Панкратов!.. — позвал он. — Ты цел?
— Цел, товарищ капитан, — отозвался Панкратов. — А вы?..
— И я цел… — отвечал капитан. — А девочка?..
— В порядке…
— Ну… бегом в укрытие! — приказал Шатохин. — Бегом!
Панкратов вскочил на ноги и, прижимая девочку к груди, большими прыжками побежал в сторону убежища. Шатохин с трудом поспевал за ним, хоть лейтенант и был отягощен ношей, но вот ноги у молодого резвого парня явно были длиннее.
А ноша смотрела поверх лейтенантского плеча на Шатохина своими вытаращенными перепуганными глазенками…
На какой-то миг Шатохин словно забыл обо всем… Он даже смог улыбнуться.
— Товарищ капитан! — вдруг отчаянно закричал Панкратов. — Воздух!..
В ту же секунду Шатохин услышал над головой оглушающий, невероятно мощный рев. Он не успел даже понять, что происходит; он бросился на землю ничком, и в тот же миг раздался страшный треск пулеметов. Капитан не сразу сообразил, что их настиг второй «юнкерс» — тот самый, что разделался с паромом, а теперь возвращался с реки вслед за своим напарником.
Шатохин выждал несколько секунд после того, как самолет пролетел над ними и пули перестали звенеть и щелкать вокруг него. Затем он поднял голову.
И увидел впереди себя лежащего недвижимо Панкратова, своим телом накрывшего спасенную им девочку. На спине лейтенанта виднелось такое, что капитан сразу понял всё.
— Лё-ё-ха! — неистово закричал Шатохин.
Он вскочил на ноги, не помня себя и не видя ничего вокруг, бросился к лежавшему лейтенанту. Парень лежал ничком, уткнувшись в развороченную пулями землю остановившимся и остекленевшим взглядом.
— Ну… как же так… Леха… — только и смог выдавить из себя Шатохин.
Капитан наклонился и помог девочке-малышке выбраться из-под враз ставшего неподъемным тела убитого Лехи. Взял ее на руки. Постояв секунду-другую, он направился в сторону укрытия, передвигаясь словно во сне.
Навстречу ему бежали люди, но он остановил их криком:
— Все назад! В укрытие…
— Они улетели! Слышите? Они улетели… Ушли… немцы! Их больше нет!
Кто это сказал? Ему что-то кричали, прыгали вокруг него даже, а он ничего не воспринимал. Улетели? Как — улетели? А как же тогда Леха? Почему… Леха?