Влад положил перед собой на стол увесистую пачку бумаг, завернутых в газету.
Женщина бросила на свёрток беглый взгляд и снова взглянула на Влада поверх очков.
- Вы не ответили мне, — сухо напомнила она, — как они к вам попали?
- А это важно? — наивно спросил Влад.
- Да. Чтобы оценить ценность этих материалов для нашего музея, я должна знать — откуда они взялись. Кроме того, у них может оказаться наследник или иной законный владелец, и если мы решим пополнить ими музейную экспозицию, необходимо получить его согласие.
- Нет у них владельца, — уверенно заявил Влад. — Фотограф был одинок, и он умер лет десять назад. А попали они ко мне просто. На углу улиц Свободы и Коммуны реконструируют старинный дом. Я шёл мимо и увидел, как рабочие выбрасывали из подвала всякий хлам, а среди него оказался чемоданчик, набитый бумагами… из чемоданчика выпало несколько листков и фотоснимков. Я поднял чемоданчик и отнес в гостиницу. А ознакомившись с его содержимым, подумал, что эти записи могли бы заинтересовать сотрудников вашего музея. Вот так я и очутился здесь. Правда, перед этим я побывал в вашем музее и прошёлся по всей экспозиции.
— Вот как? — Варвара Петровна слегка удивленно приподняла брови. — И каковы же ваши впечатления?
— Очень понравилось… Скажу прямо: подобной экспозиции я даже в Москве не встречал! Всё сделано превосходно, но вот эти записи фотографа рассказывают о событиях вашей городской повседневной жизни во время войны; этот человек обладал хорошим даром рассказчика, он писал живо и образно, и должен вас предупредить — его записки порой повествуют о страшных вещах. Ничего похожего в музейной экспозиции нет, и я подумал, что в музее этими материалами могут заинтересоваться.
- Страшные вещи, говорите? — спросила женщина. — Это какие же?
- Автор пишет о голоде, царящем в Краснооктябрьске, о налётах фашистской авиации, приводящих к огромным людским жертвам, и даже — о людоедстве…
— Да что вы… — замдиректора взглянула на Влада с озабоченностью. — И вы полагаете… вы считаете, что с такими материалами можно знакомить посетителей нашего музея?
— Это не мне решать, Варвара Петровна, — сухо ответил Влад. — Я всего лишь нашел эти записи и фотографии и, повторюсь, нашел случайно. Они принадлежат вашему городу, и как ими распорядиться, следует решать вашему городу, точнее, его людям, пережившим войну. Вот что я полагаю…
Женщина посмотрела на него с неподдельным уважением.
- Как вас зовут, молодой человек? — спросила она.
- Влад…
- Я вам заранее благодарна, Влад, — сказала замдиректора, — за ваши старания и ваше неравнодушие. Вы очень серьёзный и ответственный человек. Не хочу никого обижать, но среди нынешних молодых людей подобные качества встретишь нечасто… Но, к сожалению, у меня сейчас очень мало времени. Оставьте, пожалуйста, эти материалы — я непременно ознакомлюсь с ними. А теперь извините — у меня много работы.
Влад понял, что его вежливо выпроваживают, как вполне достойного гостя, явившегося, однако, не ко времени и не к месту. Он поднялся со стула, знаменуя тем самым конец беседы.
— А как я мог бы узнать результат вашего ознакомления? — поинтересовался Влад. — Хотелось бы знать дальнейшую судьбу этих материалов.
— Можете зайти дня через три? — спросила замдиректора.
— Видите ли, — ответил Влад не очень уверенно. — Мне вообще-то уезжать пора. Денег на гостиницу уже нет.
— Ну ладно, — сказала Варвара Петровна. — Послезавтра, примерно в это же время. Хорошо?
— Хорошо…
— Тогда до встречи! — улыбнулась ему Печёнкина.
— До встречи… — машинально отозвался Влад и направился к выходу.
Он уже взялся за дверную ручку, как вдруг его кто-то словно бы толкнул. Влад застыл на несколько секунд, потом прикрыл снова дверь и повернулся к заместителю директора. Женщина подняла голову и вопросительно посмотрела на посетителя поверх очков.
— Что-нибудь еще? — спросила она. — Кажется, мы обо всем договорились…
Влад пристально смотрел на нее. Варвара Петровна… Так ее зовут! Он прикинул ее возраст — лет 50 или около того. Вполне подходит! Неужели… она? Варвара Петровна? Варя?..
— Да, мы договорились, — взволнованно отвечал Влад, — но Бога ради, Варвара Петровна, простите мне один бестактный, но крайне важный вопрос.
— Ну… — женщина явно была удивлена и насторожена. — Спрашивайте…
— Там, на двери кабинета висит табличка — Печёнкина Варвара Петровна. Скажите, пожалуйста, это ваша настоящая фамилия?
— В смысле? — замдиректора откинулась на спинку кресла. — Боюсь, я не понимаю…