— То есть, я хотел спросить: это ваша фамилия по мужу или девичья? — выпалил Влад.
— Господи, да вам-то какое дело? — воскликнула женщина. — Какое это имеет значение?
— Очень большое имеет значение, просто огромное! — напористо ответил Влад. — Очень вас прошу: пожалуйста, ответьте!
— Ну, если вы так настаиваете… Это моя фамилия по мужу.
Она ему ответила, так как странный вопрос и взволнованный вид молодого человека привели ее в полную растерянность. Влад смотрел на нее так, что ей сделалось не по себе.
— А раньше, до замужества, — Влад понизил голос, продолжая сверлить ошеломленную женщину взглядом, — ваша фамилия была… Тупицына?
В кабинете повисло тяжелое недоуменное молчание.
Заместитель директора медленно сняла с лица очки и положила их на стол.
— Мы с вами что… знакомы? — спросила она в полнейшем недоумении. — Но вы же не здешний! Откуда вы знаете мою девичью фамилию? И вообще — кто вы такой?
Она резко поднялась на ноги. Теперь они смотрели друг на друга — оба пристально и оба напряжённо, только причины этой напряженности у них были различные. Вдруг Влад быстро опустил глаза и, словно бы извиняясь, скороговоркой произнес:
— Ничего… ничего, Варвара Петровна… Кто я такой — совершенно неважно.
А теперь я попрошу вас только об одном: забудьте о моем визите! забудьте напрочь! И будем считать, что я у вас никогда не был. Не был — и всё!
Варвара Петровна не успела опомниться, как Влад резко прянул вперед и ловко подхватил со стола увесистый сверток с бумагами. Женщина успела только едва приподнять свои руки в беспомощной попытке ему помешать.
— Что вы делаете? — воскликнула Варвара Петровна негодующе. — Вы с ума сошли?
— Возможно, — торопливо ответил молодой человек. — Думайте обо мне что угодно… только запомните одно: нашей встречи не было, понимаете? Я к вам не приходил и никаких бумаг и документов не приносил…
Он прижал сверток к груди, будто опасался, что его у него могут вырвать, и опрометью кинулся к двери. Открыв ее, Влад выскочил в коридор и плотно прикрыл дверь за собой, так и оставив ошарашенную женщину стоять над столом с лежащими на нем очками.
- Всего вам доброго! — крикнул он на прощанье.
- Вот сумасшедший… — пробормотала в недоумении заместитель директора. — Просто ужас! И откуда такие вообще берутся… А с виду казался таким серьёзным, деловитым, вежливым! И вот — здрасьте! Обернулся черт знает кем!
Варвара Петровна водрузила на нос очки и снова присела в свое служебное кресло. Вернувшись к обычной рутинной работе, она и не подозревала — от чего только что избавил ее этот странный молодой человек, задававший ей такие нелепые и бестактные вопросы…
Между тем, Влад выскочил из фойе музея на улицу, словно ошпаренный.
Он пробежал несколько метров от крыльца и остановился.
Сердце бешено колотилось в груди, и, несмотря на царящий вокруг удушающий зной, по его лбу и шее градом катился пот…
Вот так случай! Черт бы побрал эти маленькие провинциальные городки! Здесь необычайно велик шанс встретить в самом неожиданном месте человека, которого ну никак не дОлжно было бы встретить! А впрочем, даже хорошо, что так вышло. Было бы куда хуже, если бы…
Влад с трудом перевёл дух и быстро зашагал в сторону гостиницы.
Свёрток с записками старого фотографа, казалось, обжигал ему руки.
Это была весьма скверная идея — стаскать записи Прохора Михайловича в местный музей! И как же оказалось кстати, что директору было элементарно лень заниматься с ними, и он отослал Влада к своему заму! А если бы он принял их? И попросил бы всё полностью? А потом только отдал всё вместе на изучение Варваре Петровне? Что сталось бы с ней, с Варей — бывшей невестой лейтенанта Гущина, когда бы она прочитала эти записки, увидела бы ЭТУ фотографию? При этой мысли молодому человеку едва не сделалось дурно. С бедной женщиной могло бы случиться самое страшное, а он, Влад, сделался бы невольным виновником этой трагедии…
Нет, недаром Самсониха строго-настрого запретила ему совать нос в эти бумаги! Недаром она настоятельно велела их сжечь, непременно уничтожить!
Не читая… Но он не послушал ее, решил поступить по-своему. И с того самого момента всё у него пошло вкривь и вкось, начались странные и зловещие происшествия, и нет им конца…
Вот же — действительно не зря говорят, мол — черт попутал!
Но — еще не поздно! Он исполнит волю Самсонихи, уничтожит эти записки, спалит их все — до последнего листка! Он это сделает — и как можно скорее. Вот только…