— Она напала на меня! Выходит, она жива?..
— Кто?.. — спросила Галя с искренним недоумением.
— Женщина с фотографии! Августа… Ты должна ее знать!
— Ты уже второй раз это повторяешь! Какая еще Августа? И почему я должна ее знать?
Влад растерянно посмотрел на Галю, которая, в свою очередь, смотрела на него с неподдельным испугом.
— Я тебе покажу сейчас ее фото… — сказал он, решительно приподнимаясь на постели. И тут же осёкся. — Хотя постой… я ведь его сжёг!
Он снова посмотрел на Галю — беспомощным и виноватым взглядом, в котором было нечто щенячье. Галя ждала, глядя на него с прищуром и чуть склонив голову набок.
— Галя… а скажи, пожалуйста: ты видела, чтобы я что-то сжигал?
Девушка терпеливо выжидала, пока он выскажет что-либо еще. От этой ее паузы заданный Владом вопрос представлялся еще более нелепым.
Наконец Галя поднялась и молча вышла из комнаты.
Вскоре она вернулась и принесла в руках большую стальную коробку с откидной крышкой, похожую на чемоданчик для инструмента. Влад сразу узнал в ней ту самую коробку, в которую изначально были запакованы записки фотомастера и его фотографии.
- Вот этот железный ящик я нашла рядом с твоим бесчувственным телом, — пояснила она. — Он валялся в куче засохших веток и был раскрыт, а в нем находились остатки каких-то сгоревших бумаг. Я их выбросила, а ящик прихватила с собой — решила, что он твой, и ты можешь потом жалеть о его потере. Ящик-то хороший, добротный, целый век прослужит, а то и два! Это ведь твой?
— Мой, Галочка, мой! — обрадованно закричал Влад. — Спасибо тебе огромное…
А бумаги, которые были в нём, точно сгорели?
— Я думаю, да… — Галя с лёгким недоумением пожала плечами. — Во всяком случае то, что я выбросила из ящика, бумагами назвать уже было нельзя. Это были черные лоскутья, рассыпающиеся в прах, и еще пепел. Вот видишь — следы остались…
И она показала ему сильно закопченное огнем дно коробки. Влад со вздохом облегчения откинулся на спину.
— Ну, слава Богу! — воскликнул он, как человек, выполнивший наконец некую невероятно трудоёмкую работу. — Я все-таки сделал это… Сделал! Никогда не думал, что вся эта процедура может оказаться настолько трудновыполнимой!
Галя молча закрыла коробку и поставила ее возле стенки. Затем вновь повернулась к лежавшему в полном изнеможении Владу. В ее глазах стоял немой вопрос. Влад чувствовал себя почти счастливым и ободряюще улыбнулся ей. Галя сурово взглянула на него и поджала губы.
— Может быть, ты все-таки объяснишь, что ты там делал на этом чертовом кладбище? — жестко спросила она. — Или ты предпочитаешь говорить со мной загадками и при этом улыбаться совершенно по-идиотски?
Она всерьёз начинала сердиться, и Влад почувствовал себя неловко.
— Галочка, милая… я тебе всё расскажу, — сказал он торопливо, — непременно расскажу, только немного позже… хорошо?
— Скажите пожалуйста! Немного позже — это когда?
— Ну… когда я окончательно удостоверюсь, что с тобою всё в порядке.
Галя смотрела на него исподлобья своими чудесными серыми глазами. Когда она сердилась, ее глаза всегда становились свинцово-серыми, без всяких признаков синевы. Владу захотелось ее успокоить, как-то умиротворить, но он совершенно не представлял, как бы он мог это сделать.
— Со мною как раз всё в порядке, — холодно сказала Галя, — чего явно нельзя сказать о тебе. Ты просто пугаешь меня все больше и больше. Твои поступки совершенно бессмысленны и нелогичны, речь бессвязна и несуразна…
Ты производишь впечатление человека, лишенного рассудка, милый Владик.
— Галя, говорю тебе точно: мне уже куда лучше! — радостно сообщил Влад. — Когда я вижу тебя, мне становится так хорошо! Ты оказываешь на меня исцеляющее воздействие.
Однако эта незатейливая лесть не произвела на Галю никакого впечатления. Она решительно поднялась со стула.
- Исцелять тебя действительно надо, — сказала она. — Ну-ка, подожди минутку…
Она вышла из комнаты, оставив Влада одного. Он попытался осмыслить всё происходящее, но при этом ему казалось порой, что он видит какой-то нелогичный сон, и вот-вот проснётся в своем гостиничном номере. Однако сон не кончался, но ему и не хотелось этого вовсе…
Галя вернулась с литровой банкой и расписной кружкой в руках. Снова присев на стул перед кроватью, она аккуратно налила из банки содержимое в кружку. Поставив банку на ночной столик, протянула Владу наполненную кружку.
— Выпей!
Ее голос прозвучал столь повелительно, что Влад без всяких разговоров взял из ее руки кружку и припал к ней губами.