Влад смог только вопросительно промычать. Галя в ответ ему чарующе улыбнулась и заговорщически произнесла:
— Вот он…
В ее руке появился небольшой кинжал старинной работы с довольно длинным тонким лезвием и и резной рукоятью, выточенной из рога. Вампирша подняла его, удерживая в своих длинных изящных пальцах и восхищённо разглядывая.
— Красивая вещь, — сказала она. — Он смотрится как живой, не так ли, Влад? Просто чудо, настоящее чудо…
Словно позабыв о связанном и скрученном Владе, Галя медленно присела прямо на пол возле передней ножки кресла. Она смотрела только на кинжал в своей руке, ничуть не обращая внимания на молодого человека, чьи широко раскрытые глаза источали первобытный ужас. Вдоволь налюбовавшись старинным оружием, Галя наконец подняла глаза на своего пленника и некоторое время, сидя на полу, выжидающе смотрела на него снизу вверх.
Потом она приподнялась на ноги и медленно поползла вверх вдоль прикрученного к креслу телу Влада, обвивая и обволакивая его, как большая черная змея…
Выпрямившись во весь рост, нависла сверху над ним, заглядывая в полные ужаса глаза и упираясь левой рукой на его плечо, а правой рукой поднеся остриё кинжала к его трепещущей груди. Тело Влада выпрямилось в кресле, всё напряглось до последней жилки, тонко-тонко вибрируя, как натянутая струна… В следующую секунду тонкое лезвие уже плавно погрузилось в легко поддавшуюся его нажиму упругую и лоснящуюся кожу.
Из-под стального клинка мгновенно выступила кровь…Сначала ее было совсем немного; она медленно, будто нехотя, скапливалась под лезвием, образуя черные в сиянии свечей пятна… потом пятна начали вытягиваться на гладкой коже, преображаясь в струйки… и вот струйки, набирая постепенно вес, всё быстрее и быстрее побежали вниз, затекая в углубления на беззащитном теле, наполняя их и продолжая струиться дальше, всё убыстряя свой бег… Движения кинжала оставались нарочито медленными, словно тягучими; длинное лезвие то вращалось вокруг своей оси, то неспешно и плавно следовало за кровавым ручейком, а порой делало резкие, скачкообразные рывки, наблюдая которые со стороны, можно было бы упасть в обморок.
При этом вампирша как завороженная взирала на то, как тело ее жертвы покрывается кровавыми полосами; она как будто ничего не видела, кроме льющейся крови, глаза ее вспыхнули, искривились и мелко задрожали губы… Безумные глаза Влада впивались в нее откуда-то снизу и как бы издалека, его окровавленное тело отчаянно билось под нею и уже ходило ходуном, словно готовое вот-вот сорваться с места вместе с тяжёлым креслом, но все усилия его были тщетны, и столь резкие движения лишь сильнее раскрывали раны, из которых еще интенсивнее извергалась горячая кровь…
Вампирша запрокинула голову и вдруг всё ее длинное тело содрогнулось и затрепетало, как от удара током; она резко взмахнула свободной рукой и ударила его по груди, как пантера лапой… четыре короткие и глубокие царапины от ее ногтей появились на груди жертвы и тут же заструились новой кровью. Влад из последних сил стиснул зубы и, кажется, сам же услышал отчётливо, как они скрипят. А затем из его изрезанной трясущейся груди сквозь заткнувший горло кляп вырвался протяжный, сдавленный, звериный стон…
Услышав его, Галя словно бы очнулась от транса. Она рассмеялась — как будто испытала огромное облегчение и настоящее наслаждение.
— Ты мой… мой! — сладостно прошептала она, вновь заглядывая в его распахнутые глаза, полные невыразимой муки. — Как же это прекрасно — слышать такие сладкие стоны… Ты мой… А как только я захочу — я убью тебя…
Она уселась верхом на его вздрагивающие бедра, выпрямилась, выгибая спину, плавно и властно упёрлась вытянутыми руками в его слегка вздрагивающие плечи. Некоторое время смотрела в его угасающие глаза, словно к чему-то прислушиваясь. Припала к нему, своей грудью к его груди, приблизила свое лицо к его лицу, неторопливо обнюхала его, словно хищное животное… И вдруг, резко упёршись ладонью ему в подбородок, откинула назад его голову и махнула тонким стальным клинком по обнажённому горлу.
Последовал хриплый замирающий стон.
Окровавленный кинжал с глухим звоном упал на каменный пол и отскочил в сторону, где и вытянулся неподвижно, тускло поблескивая в сиянии свечей незамаранной частью лезвия…
Припав губами к разверзшейся ране на горле, вампирша с неистовой жадностью поглощала льющуюся кровь. Она пила мощными, огромными глотками, как будто хотела обескровить свою жертву раз и навсегда. Размокшее, насквозь пропитанное лютой болью тело Влада еще продолжало подавать слабые признаки жизни, однако движения его становились всё слабее и тише, плавно переходя в конвульсивные подёргивания. Боль постепенно уходила из немеющих членов, сменяясь некой странной эйфорией, а затем сладостным погружением в небытие; его охватило внезапное умиротворение и безразличие ко всему, тело его еще раз слабо дёрнулось и бессильно обвисло на державших его путах, а она всё пила и пила, и жажда ее была поистине неутоляемой…