Я буду есть горький хлеб на пересылочном пункте,буду спать с черными беженками в спортивных залах,в сухом воздухе и перезрелом грунтенаходя, как свидетельство, твой полуночный запах.
Я совершу отпевание по этой стране пропащей,которая распадается от яда в собственных венах,прохожим об их грехах стану я говорить всё чащеи вгрызаться в вечерний свет, что дневному идёт на смену.
Солнце всегда встаёт на востоке, за спальным районом,и своя причина найдётся у каждой отдельной печали.Но не будет нигде такой тишины, как над твоим балконом,и не будет такого месяца, как за твоими плечами.
Пусть же чьей-то заботы вино одолеет твою простуду,пусть наполняет речь твою нежностью и спасением:дети поймут, что такое любовь, когда изучать её будут –простую, необъяснимую, мартовскую, осеннюю.
* * *
Что ты вспомнишь об этих незапамятных временах?Ведь память развеет все голоса на десяти ветрах,ведь память не помнит имён, названий, лиц, городов и трасс,но ты всё равно вспоминай, вспоминай о каждом из нас.
Вспоминай о том, как мы любовались твоим лицом,даже если тебе не нравилось это – вспомни в конце концов,даже если не верила ты, что мы тяжело больны,даже если считала, что в нас не будет ни размаха, ни глубины,
даже если ты больше не вспомнишь наших простых имен,и если тебя всегда раздражала расцветка наших знамён,биографии наших святых,гласные в наших словах,количество книг, вина и оружия в наших домах.
Вспоминай наши письма из дальних стран, открыток цветной скулёж,вспоминай, сколько нас погибло, продалось ни за грош,вспоминай, сколько нас сломалось,скольких уже не вернуть,вспоминай, хотя б между прочим,хотя бы кого-нибудь.
Вспоминай, как каждое слово твое жадно ловили мы,наши проигранные удачи, наш свет на пороге тьмы,нашу верность, нашу отвагу, страхи, бьющие нам под дых,носи при себе нашу любовь, как ворох грехов былых.
Без тебя ничего не будет, и нет здесь пути назад.Наши сердца, как подводные мины, в глубокой воде стоят.Вспоминай о любом побеге, вспоминай о любой из атак –сколько сможешь, хотя бы до смерти, хотя бы так.
* * *
И тогда она говорит:я знаю, чем всё это кончится:тем, что всё, наконец, закончится. И всё это так же верно,как то, что я буду страдать, а ты отлавливать новых покойников,отпуская тех, что попались первыми.
Но я ей говорю:страдать уже больше не нужно.Никому никогда страдать уже больше не нужно.Иначе зачем тогда существует вся эта наша поэзия,зачем открываются шлюзы и шахты в воздухе этом душном?
Для чего тогда мы разбавляем вечернего неба свечениеколядками и стихами до умопомрачения?Ведь каждый нормальный поэт остановит одной своей строчкойлюбое кровотечение.
И тогда она спрашивает:почему же эти поэты ведут себя, как идиоты?Почему живут, как пришельцы, умирая, как стрелки подзаборной роты?Почему же не остановятхоть что-нибудь, хоть кого-то?
А я ей говорю: потому что трудно носить в своем теле чужие раны,потому что и у святых разговоры свои и весьма невнятные планы,потому что нормальные перевелись, а те, что остались –воры и шарлатаны.
Лечат детей и собак, на перекрёстках молятся,будущее предсказывают по голубям и горлицам,живут себе, выбираямежду смертью и безработицей.
Так что всё завершится, начавшись сызнова, без жалости и печали,уходя в открытое море и встречаясь на том же причале,наполняя всех нас любовью, наполняя забвением,сразу же,в самом начале.
* * *
Ведь всё зависит только от нас.
Касаешься воздушной оболочки, нарушаешь равновесие.Всё, что мы потеряли, всё, что нашли,весь воздух, прокачанный через волынки легких, –какой всё это имеет смысл без нашей боли и разочарования?Чего это стоит без нашей радости?
Ведь всё это касается твоих пальцев.Дотрагиваешься до её одежды и знаешь – ничегонельзя будет вернуть назад, произнесённое одинраз имя изменит звук голосов, спутает корни слов,чтобы отныне ты бился над мертвыми языками,пытаясь с их помощьюнайти ключ к живым.
Касаешься её вещей и понимаешь – за каждым словом,за каждым поступком стоит невозможность возвращения.Отвага и грусть двигают нами –необратимость любви, нечитабельность большинствамрачных пророчеств и прорицаний.С нами случается только то, чего мы хотели,или то, чего мы боялись. Вопрос лишь в том,что перевесит – желание или страх.