Вода касалась кожи, делая её тёплой и чувствительной. Хочется нежности, – подумала Соня, – хочется секса, хочется кофе с молоком. Когда выходила, наткнулась на него. Он, оказывается, почувствовал, что её нет, проснулся и отправился на поиски. Стоял под дверьми ванной, ожидая, когда она закончит. Как только открыла, затолкал её обратно и принялся стягивать с неё футболку. Кстати, – подумала Соня и помогла ему. А как только он удобно примостил её на ванне, поддерживая одной рукой, пытаясь стянуть с себя майку другой, кто-то легко и неуверенно постучал в дверь. При том что двери не закрывали. Они остановились, Соня прислушалась, он заскрипел зубами. Снова постучали. Чёрт, прошипел он, отпустил её, кинул ей её футболку и открыл. На пороге стоял племянник. Со сна ещё более рыхлый и робкий. Стоял в женской ночной сорочке и синих спортивных штанах, переступал нетерпеливо с ноги на ногу. Соня успела прикрыть колени футболкой, чтобы закрыть от малого хоть что-нибудь. А вот он прикрывался лишь рукой, да сколько там той руки, поэтому племянник смотрел на него пристально и испуганно, всё более нетерпеливо топчась на месте. Какое-то время все молчали, первым не выдержал он.
– Соседние двери, – сказал с нажимом, высунулся в коридор, клацнул нужным выключателем, вернулся назад, прикрывая за собой двери.
Попробовал забрать у неё футболку, но Соня твёрдо отвела его руку, оделась и пошла на кухню. Он остался. Соня подумала, что и отпустил он её чересчур грубо, когда малый стал ломиться, и футболку бросил чересчур резко, и всё это так некстати, хотя, по большому счёту, какая разница? Никакой. На кухне, подвешенное на люстру, висело её свадебное платье. Соня взялась за кофе. День будет долгий, – подумала. И радостный, – добавила.
Родственники проснулись как-то все сразу. Возможно, племянник пришёл и сообщил радостную новость, что молодые уже на ногах, а потому надо подниматься и начинать с божьей помощью день, а может, дядя Гриша взял очень высокую ноту, но она едва успела проскользнуть со своим кофе в комнату, как коридор наполнился голосами и топотом: мужчины брились – все трое одновременно в тесной ванной, прижав племянника спинами к стиральной машине. А если бы и отпустили, то он никуда бы не пошёл: мужское поведение требует сплочённости, поэтому он только смотрел, как взрослые торопливо скребут кожу одноразовыми станками, пуская первую кровь этого утра, сурово морщась, но не жалуясь. Женщины шумели на кухне, ходили вокруг платья, отчаянно всплёскивая руками, мол, и платье короткое, и времени очень мало, и ничего не успеем, а то, что успеем, все равно нам не удастся. Что-то начали жарить, что-то резать, запахло мясом и солнцем. Из детской выплыл дядя Гриша в длинных боксерских трусах, щедро усеянных белыми цветами, держа под мышкой гладильную доску, похожий на сёрфера, выбравшегося на утренний пляж в ожидании волн и подвигов. Соня сидела в своей комнате, смотрела в окно и пила безнадёжно остывавший кофе. Когда он вернулся, она ещё даже не оделась.
– Волнуешься? – спросил.
– А то, – ответила Соня. – Как впервые.
Он недовольно скривился, хотя всё было честно – он в свои тридцать два женился в первый раз, она в её тридцать четыре подозревала, что в последний.
– Сень, – обернулась к нему, – может, ну его? Давай я приготовлю омлет, накормим твоих и отпустим с богом.
– Да ну, ты что, – перепугался Сеня, – они же от меня откажутся. Ты думаешь, это мы с тобой женимся? Это они женятся.
– Ладно, – сказала она, помолчав, – тогда будем жениться.
Быстро собрались, взяли всё необходимое, вытянули из ванной племянника, высыпали в коридор. Сеня был в чёрном костюме, волосы уложил гелем, зубы почистить ему родственники не дали, поэтому он яростно жевал жвачку. Она была в свадебном платье, в руках держала босоножки на тонких высоких каблуках, обута была в белые кроссовки. Ты так и поедешь? – удивился Сеня. Не переться же мне в шпильках, – ответила Соня. Выпустив всех, выключила свет, закрыла двери. Квартира, в которой они жили, принадлежала ей. За свет платила она. Спустились вниз, начали втискиваться в такси. Остальные сели в жёлтый форд. Соня бросила шпильки в багажник, села за руль. Форд тоже принадлежал ей.