– Меня нормально лечат, Маричек. Лечить меня – это то же самое, что лечить повешенного: проблемы со здоровьем очевидны, а терапия мало чего даёт. Ты сам-то как себя чувствуешь? – спросил, прищурив глаз.
– Нормально я себя чувствую, – ответил Марио, не особо задумываясь.
– А что за следы на шее? – спросил его Коля, будто между прочим.
– Порезался, – ответил Марио. – Когда брился.
– Ага, – с пониманием кивнул Коля. – Ты теперь ежедневно бреешься? Смотри, горло перережешь. Хорошо, если кто-то сможет оказать первую медицинскую помощь. А если нет?
Коля снова смотрел на него холодними волчьими глазами. Марио поднялся, сухо попрощался, пообещал передать всем привет. Стоя на перекрёстке, ощущал на себе Колин вигляд.
– Что он может знать про бизнес? – жаловался Марио вечером, сидя в Колиной ванне. – Он даже новый киоск открыть не может.
Настя сидела на краю ванны в тренировочных шортах и тесном топе, держа в руках сухие полотенца, улыбалась, слушая брата.
– Всё он может, – не соглашалась. – Просто его кинули.
– Да ничего он не умеет, – не соглашался в свою очередь Марио. – Он даже в карты играть не умеет.
– В карты все умеют играть, – возразила Настя. – Даже я.
– Да ладно, – скептически отозвался Марио.
– Хочешь попробовать? – Настя поднялась. Бросила ему полотенца и вышла в коридор.
Марио обмотался полотенцем, пошёл, оставляя мокрые следы. Настя сидела с картами на ковре. Ну, тут я уже знаю, что делать, – подумал Марио, вспоминая, как неумело вёл себя в игре Коля. Ну давай, – сказал Насте с усмешкой. Трижды проиграл. Разозлился. Проиграл еще раз. Порвал колоду, вышел на кухню. Настя переждала немного и вышла вслед.
– Ну, Марик, – сказала успокаивающе, – не злись. Всё равно у тебя не было шансов. Просто я знаю все эти фокусы. Я в цирковую студию ходила.
– Серьёзно? – повернулся к ней Марио. Подумал, что цирковая студия – достаточное основание, чтобы принять поражение.
– Да, – заверила его Настя. – Морские карты, к слову, я тоже умею читать. Как святая Сара.
Лёжа рядом с ней и в темноте чувствуя её движения, Марио думал, что его мама спит так же – разбросав одежду вокруг кровати, поставив будильник до холодного звона, забыв обо всё на свете, ни о чём не жалея, ни о чём не печалясь, оставляя ночные терзания всем смятенным и нервным. Вот таким, как Марио. Марио перебирал в голове все слова, что услышал за три ночи от Насти, все её рассказы и обещания. Просчитывал варианты, пытался выстроить схему защиты, находил неожиданные аргументы в собственную пользу, подыскивал взвешенные ответы. К утру планеты стали на свои места – всё зависит от нас, всё контролируется нашим сердцем, никакого отчаяния, никакого страха, никакого оправдания.
Сквозь сонные эха и утренние воздушные потоки он почувствовал, что света стало больше, что неподалёку слышится еще чьё-то дыхание – глухое и враждебное, и дыхание это становилось с каждым разом сильнее, пока в конце им не переполнилась и не взорвалась утренняя пустота.
– Марик! – Марио подскочил, перевернулся в воздухе, как кошка, приземлился на колени, резко вскочил на ноги, больно ударившись о будильник, что так и не зазвонил, вступил в тарелки с остатками пасты, перевернул на простыни бокал с вином, зацепил Настин чемодан, из которого полетели гигиенические прокладки, подхватил подушку, чтобы как-то прикрыться. – Марик, сука! – Коля стоял в проёме дверей, чёрно-оливковый, грозный, накачанный антибиотиками и ядами, в измятых белых брюках, в жёлтой велосипедной майке.
От его крика Настя тоже проснулась и высунулась из-под одеяла. Узнав её, Коля замер, впадая в бешенство, и бросился вперёд, оставив на полу пакет с больничными вещами, Марио перехватил это его движение, секунды оказалось достаточно, чтобы перегруппироваться, развернуться и рвануть вперёд – чёрными коридорами, запылёнными комнатами, к кухне, подальше от смерти. Коля перепрыгнул через чемодан, поскользнулся на пасте, резко въехал в боковую стенку, его откинуло в другую сторону. Марио уже босоного гремел по кухонному паркету. Коля вскочил и рванул к чулану. За ружьём, конечно. Марио в это время сорвал бархатную занавесь и безуспешно пытался открыть окно. Коля отстал, но было ясно, что ненадолго, что сейчас он его догонит и начнёт переламывать рёбра. Марио сделал несколько шагов назад. Сзади послышались тяжелые торопливые шаги. Обернувшись, Марио успел заметить, с каким спортивным азартом Коля достаёт из мятых карманов патроны, нервно запихивая их в ствол ижевской двустволки. Марио запрыгнул на подоконник, ввалил коленом по оконной раме. Стекло хрустнуло, как мартовский лёд. Сгруппировался и прыгнул вперёд, оставляя за собой кровавые следы. Ничего он мне не сделает, – бежал и успокаивал себя, – побоится.