Я забрал у неё молоко и приложился к пакету.
– У тебя нет какой-нибудь работы? – вдруг спросила она.
– Спрошу у начальства, – пообещал я ей.
Протянул ей пакет. Она отрицательно качнула головой, мол, хватит с меня на сегодня. Я поднялся, попрощался, пошёл домой. Молоко по дороге выкинул.
Начальство почему-то сразу согласилось её взять. Теперь мы работали вместе. Она сидела в соседней комнате и выкачивала из сети новости. Легко со всеми перезнакомилась, быстро обжилась, завела себе подружек. Имела хороший характер и плохую память. Почти никогда не злилась, почти никогда не жаловалась. Не уверен, что работа ей нравилась. Не уверен, что она вообще считала это работой – бесконечные сидения в сети, постоянные перекуры и телефонные разговоры, яркое солнце за раскрытыми настежь окнами, голоса на лестницах, автомобильная сигнализация, внезапно срабатывавшая в свежем утреннем воздухе. Ко мне она относилась с благодарностью, что меня изрядно раздражало, так как лишало наши отношения какой-либо перспективы. Мы здоровались по утрам, пили паленый коньяк на чьих-то днях рождения, потом она куда-то исчезала, а я делал вид, что так и должно быть. Попробовал было её куда-нибудь пригласить, предлагал куда-нибудь вместе пойти, поговорить о чём-то, кроме работы, однако она соглашалась настолько рассеянно и неохотно, что желание идти куда-то пропадало само собой. Ладно, – думал я, – что за интим в творческом коллективе? Пусть работает. Ты же, – говорил я себе, – разговаривая о ней с начальством, на самом деле не думал, что тоже будешь трахать её ночи напролёт? Или думал? – спрашивал я себя. Давай, сознавайся. Ну, думал, думал, – сознавался, – ясное дело, что думал. Увидев её тогда, обессиленную и бескровную, о чём ещё мог думать? И года три назад обязательно бы довёл начатое до конца, вне всякого сомнения, подловил бы её на рабочем месте и запустил бы свои холодные ладони ей под оранжевую футболку, натыкаясь пальцами на твёрдые камешки её родинок. Пусть бы сопротивлялась, пусть бы жаловалась начальству, пусть бы написала заявление на увольнение. Что мне с этого? Странно, – соглашался я с собой, – именно так бы всё и было. Даже не знаю, что меня сдерживает теперь.