За XVIII век на Урале было построено 172 завода.
К концу XVIII века прежняя система ведения горнозаводского дела исчерпала себя. В 1807 году горное начальство провело крупнейшую административную реформу, разбив всё хозяйство Урала на 30 горных округов. Крупнейшим горным округом стал Нижнетагильский. В него входили девять металлургических заводов, несколько десятков рудников и приисков, семь заводских посёлков и 16 сёл и деревень. Главное управление горными заводами «Хребта Уральского» находилось по-прежнему в Екатеринбурге. Чусовские заводы относились ко многим округам, некоторые были весьма недолговечны: Сысертскому, Ревдинскому, Верх-Исетскому, Нижнетагильскому, Невьянскому, Суксунскому, Лысьвенскому, Гороблагодатскому, Бисерскому и Билимбаевскому.
Горное ведомство и в дальнейшем активно реформировалось в соответствии с запросами времени. В результате реформ с 1832 года горнозаводская администрация стала называться Уральским горным правлением, с 1886 года — Управлением горной частью на Урале, с 1893 года — Уральским горным управлением.
«Горнозаводскую цивилизацию» никто не истреблял, как римляне — Карфаген. Но в течение всего XIX века государство и сама жизнь наносили ей удар за ударом, пока эта «цивилизация» не потеряла свою самобытность и не растворилась в общероссийской индустрии. И первый удар нанесла реформа 1807 года.
Горная реформа отменила и ненавистную приписку крестьян к заводам. К этому времени мастеровых на Урале было около 85 тысяч, а приписных крестьян — порядка 250 тысяч. С момента отмены приписки заводские работные начали превращаться в «классический» пролетариат. Отмена «приписки» была тяжелейшим ударом для «горнозаводской цивилизации». Без армии приписных крестьян началась инфляция горных законов и порядков. «Цивилизация» ещё успешно балансировала над пропастью, но само наличие пропасти означало, что рано или поздно она всё равно поглотит свою жертву.
Государство перестало нуждаться в «горнозаводской цивилизации» и стремилось интегрировать её. После отмены приписки горные хозяева ещё сумели «вывернуться». При отмене приписки «де-юре» отношения «де-факто» почти не изменились. К 1807 году заводы уже обросли «жировой прослойкой» населения, благодаря которой можно было компенсировать отсутствие приписных крестьян своими подневольными тружениками. Кроме того, указ 1807 года выделял из числа приписных крестьян так называемых «непременных работников». Они оставались крестьянами своих деревень, но 200 дней в году обязаны были работать для завода.
В 1847 году «непременные работники» были заменены «урочнорабочими». Они тоже были крестьянами, но им вменялось в обязанность 125 дней в году отработать на завод. В отношении к «урочнорабочим» проявлялись уже капиталистические черты организации труда. «Урочнорабочие» могли выработать свой «урок» и раньше, чем за 125 дней. Сэкономленное время они могли посвятить своему крестьянскому хозяйству, а могли и дальше работать на заводе, получая повышенную плату. И вообще «урочнорабочие» при желании могли нанять вместо себя другого работника.
«Урочнорабочих» можно назвать «полурабочими», потому что у обычного рабочего обязательной считалась норма 250 рабочих дней в году. Месяц давался на отпуск для сенокоса, остальное — выходные и праздники. Помимо зарплаты рабочие бесплатно получали натуральный продуктовый паек, дрова и лесоматериалы. Налоги за них выплачивал завод.
Однако «горнозаводскую цивилизацию» сшибала с ног логика промышленного развития.
К середине XIX века на Урале работало 154 горных завода. 24 из них были казёнными, 52 — частными, 78 — посессионными. Но в рёве севастопольской канонады старые уральские заводы окончательно проиграли конкурентную войну европейским предприятиям. Спрос на уральский металл падал, да и сам металл стал считаться низкосортным. Исчерпались рудники; слишком хлопотным и дорогостоящим сделался вывоз продукции барками по Чусовой.
А. Дмитриев в книге «Ирбитская ярмарка» (2004) пишет: «Взяв курс на охрану казённого сундука, тотальную экономию, правительство с 1858 г. запретило банкам выдачу ссуд даже под недвижимость. Наряду с фабрикантами Подмосковья, аграриями пострадали и уральские заводчики. Положение в металлургии усугублялось частовременными недородами, основные статьи расходов увеличивались, тогда как ярмарочные цены на железо и медь опускались, будто под прессом. Сказывалась конкуренция более дешёвого импортного металла, выплавляемого не на древесном угле, а на коксе».