– А он всегда отвечает? – спрашиваю я.
– Да. Ему всегда нужно играть и выигрывать, – отвечает Верон, – поэтому ему всегда надо, чтоб за ним было последнее слово.
Он поясняет эту мысль примером.
– Недавно я отправил ему шутливую СМС: «Ты не писал мне уже две недели, какой ты ужасный друг». А он немедленно ответил: «Извини, я просто не хочу тебя отвлекать».
Верон широко открывает глаза.
– Отвлекать меня? – пожимает он плечами. – Он же не обязан отвечать на мои сообщения!
Шутки в Интернете могут запутать человека, а Месси плохо ладит со словами.
– Я знаю его настроение, выражения лица, знаю, когда он недоволен, – добавляет Верон. – Когда он просит его не беспокоить, нужно уважать это желание.
– А как вы получили такое доверие?
– Я обращался с ним, как с братом, – отвечает Верон. А потом добавляет: – Или как с сыном.
Месси вырос, окруженный взрослыми, которые не были ему родными, но обращались с ним, как с сыном. Ребенок, который в начальной школе выражал свои мысли с помощью шестилетней одноклассницы, теперь общается с людьми с помощью «блэкберри», тот, кто дважды в неделю приходил на уроки информатики, теперь ведет себя совсем как завсегдатаи соцсетей, которых никогда нет в реальном мире.– Он был здесь, но его как будто не было, – вспоминает учитель информатики.
Но Месси на уроке информатики – это не Месси на футбольном поле.
– Я осознал парадокс, поговорив с его тренерами и услышав, как те высоко о нем отзывались, – рассказывает Бонастре, – так что я спросил себя: почему он выходит на поле с той уверенностью в себе, которой ему не хватает в реальной жизни?
В реальной жизни после тренировок и неохотного посещения занятий Лионель Месси ночевал в квартире рядом с «Камп Ноу», на Гран-Виа де Карлос III. Клуб снимает здесь квартиры для семей мальчиков, приехавших из-за границы, чтобы играть в молодежных командах, и его отец Хорхе Месси выбрал квартиру, которая подходила для всей семьи. В первые пятнадцать дней жизни в городе семья Месси жила в отеле «Ралие», откуда открывался удивительный вид на футбольное поле «Барсы». Но им нужно было обосноваться в каком-то удобном месте.
Селия Куччиттини, мать Месси, внимательно изучила новую квартиру.
– Мне нужен дом, – сказала она, привыкшая к тихим улочкам и одноэтажным домам в Лас-Герасе.
Ей не понравилось жить в многоэтажке.
Через несколько месяцев семья Месси-Куччиттини начала возвращаться домой. Мать так и не привыкла к новой обстановке. Второй брат, Матиас, встречался с девушкой из Аргентины и решил вернуться на родину. Сестра, Мария Соль, не справилась с каталанским языком и не ужилась с новыми одноклассниками. Большая часть семьи вернулась в Росарио. Единственным родственником, оставшимся в Барселоне, был старший брат Родриго, который со своей девушкой решил поселиться в другой части города. Еще до того, как Лионель Месси превратился в бомбардира младшей лиги «Барсы», он остался один с отцом в большой пустой квартире.
Десять лет спустя Месси рассказал об этом.– Мне было плохо, – сказал он, – иногда, когда мы с папой расходились по комнатам, я запирался и плакал, так, чтобы он не видел.
Семья не смогла адаптироваться к городу, где их младшему сыну предстояло стать лучшим футболистом мира, а пока Бонастре учил его, как общаться на расстоянии с помощью Интернета, Месси не мог играть ни в каких национальных соревнованиях, потому что он был иностранцем. Клуб, за который он играл с детства, «Ньюэллс Олд Бойз», не давал ему международное разрешение, необходимое для того, чтобы стать членом Королевской Испанской футбольной федерации. Он мог играть только в товарищеских матчах младшей лиги «Б» Каталанской футбольной федерации.
Однако «Барселона» от него не отказалась. Месси соответствовал той спортивной философии, которую «Барса» уже двадцать лет назад стала применять в своих молодежных командах. Менеджеры больше не искали типичных высоких и мускулистых футболистов. Прежде всего учитывались техника, интеллект и навыки. Когда Пеп Гвардиола мальчиком учился в «Ла-Масии», он чуть не упустил шанс попасть в команду из-за физической слабости. Его бывший тренер Луис Пужоль вспоминает: «У него были тоненькие ножки, и я не видел в нем никакой футбольной перспективы: ни хороших ударов, ни дриблинга, ни умения завершить атаку, у него не было храбрости или умения показать себя».