Сегодня на съемках телевизионной рекламы для «Адидаса» на Олимпийском стадионе в Барселоне режиссер решил начать съемки со сцены, для которой требуется меньше движения, ведь Месси все еще хромает. Режиссер говорит ему, что ближе к концу дня они снимут кадры с футбольными мячами. Месси-актер должен пройти до конца туннеля, соединяющего раздевалку с полем, и изобразить тот момент, когда он выходит, а болельщики его приветствуют. Подсвеченная сзади сцена похожа на туннель во времени: на Месси бело-голубая форма сборной Аргентины, тех цветов, которые он впервые надел в семнадцать лет, когда на родине его еще никто не знал. Сегодня сидящие на бетонной трибуне над туннелем актеры и ассистенты готовы изобразить приветствующих его восторженных фанатов. Месси, задумавшись, смотрит за горизонт.
– Просто идите, как обычно, – говорит режиссер, – так, как вы делаете, когда выходите на поле. И поднимите голову, – добавляет он.
Идея заключается в том, чтобы заставить Месси выглядеть сосредоточенным и уверенным, как человека, который не боится предстоящих трудностей.
– Камера будет двигаться перед вами, – объясняет директор, – вы понимаете?
Отсутствие у Месси реакции вызывает неуверенность у всех, кто ждет его ответа. Режиссер сомневается, понимает ли футболист его инструкции. Месси хочет только знать, когда надо начинать. Вертикаль его тела на поле – прямая линия, которая проходит через всю остальную жизнь. Надо ли ему забить гол или сняться в рекламе, он в любом случае выбирает кратчайшую дорогу. Болтовня с теми, кто оказывается на этой дороге, – это уже дополнительные обязанности, которые слишком тяжелы.
Лео Месси владеет мячом так, как будто тот приклеен к его ноге, и с мячом он забывает обо всем на свете до тех пор, пока не забьет гол. Только тогда он оказывается в мире с самим собой. За пределами футбольного поля застенчивость мешает ему поддерживать разговор. Когда Месси приехал в Барселону, ему понадобилось больше года для того, чтобы начать разговаривать с другими игроками молодежной команды. Он всем отвечал односложно. Общался только с одним – Месси и Рафаэль Бласкес были неразлучны. В течение четырех лет они подчинялись режиму «Ла-Масии». Они сидели рядом в школе, питались в соответствии с одной и той же сбалансированной диетой и боролись за одно место в команде. Месси проводил вечера в квартире, где он жил с отцом, Бласкес, наоборот, спал в «Ла-Масии», в спальне с еще двумя мальчиками. Во второй половине дня Месси ложился на кровать друга на время сиесты. Он не хотел лежать ни на какой другой кровати.
– Ему было неудобно мять постель моих соседей, – объясняет Бласкес.
Месси, как новичок, должен был пройти испытание в первый тренировочный день. Бласкеса и трех других игроков попросили поучаствовать. Они должны были отбирать мяч у будущего лучшего игрока мира. Они толкали его, а Месси не падал. Он был крутым парнишкой, но скромным.– Он не успевал съесть обед, – вспоминает Бласкес, – и просил меня подождать его, потому что не хотел сидеть с людьми, которых не знал.
Быстрый Месси медленно ел. Как и у любого дарования, его воспитание подразумевало неравную борьбу, целью которой было соединение его блистательной зрелости на поле с внешней нерешительностью за его пределами. Менее чем за пять лет Месси должен был привыкнуть к новой стране, к новому клубу и к сборной, которая дважды становилась чемпионом мира. Когда он приехал в Испанию, ему не только надо было соответствовать строгим правилам поведения в «Ла-Масии» в Барселоне. Клуб также требовал от него, чтобы он закончил свое среднее образование. Ему надо было забивать голы и сдавать экзамены по математике. Иногда Месси даже забывал приносить в класс книги. Для учебы требовалось еще большее мастерство, чем для владения мячом. Он ходил в школу Леона XIII, где ему пришлось изучать каталанский, а Марибель Паскуаль преподавала ему французский. Она была завучем. Аргентинец сначала приехал в коллеж с родителями и сестрой. В то время Хорхе Месси и Селия Куччиттини все еще думали о том, чтобы обосноваться в Барселоне. Они хотели увидеть те классы, где позже их сын будет спать на уроках и где он, вообще говоря, никогда не получит аттестат.