– Сколько раз вы его пороли?
– Кого? – искренне удивился граф Мюллер – Вильгельм же сын императора!
– И что с того? Разве можно воспитать приличного человека без порки? Вас отец порол?
– Отец нет. Порол конюх Хайнц.
– Часто?
– Каждую неделю. Хорошо, когда по одному разу.
– Меня тоже пороли. Не так часто и не конюхи, а оруженосцы отца, но пороли от души. Как можно воспитать из оболтуса человека без порки? Я сейчас воспитываю среднего сына Принцепса, Амори, ему ещё не исполнилось пяти лет, но порот он был уже не единожды. Как и старший сын, Генрих-львёнок, которого воспитывает Спящий Леопард. Ричард нам строго наказал пороть своих детей за любую провинность. Не верю, что он не наказывал вам то же самое в отношении Вильгельма.
– Было дело, Сир. Но пороть сына императора у меня рука не поднималась.
– Стыд и срам, граф, других слов я подобрать не могу. Раз уж вы сами оказались таким слабовольным, то почему не поручили делать это учителям? Молчите? Правильно молчите. Сейчас нам, из-за вашей слабовольности, предстоит несколько тысяч человек лишить имущества, привычной жизни и отправить в трудовую армию, то есть в настоящее рабство, хоть и не пожизненное. Не только зажравшуюся бюргерскую сволочь, но и множество рыцарей и баронов, по сути, ставших заложниками обстоятельств. А ведь среди них будет немало наших братьев по Ордену Героев. Но нам придётся их осудить. «Dura lex sed lex». Я принимаю вас в войско начальником штаба. Вы будете председательствовать в судах над лицами благородного сословия. Отказ я сочту за дезертирство. Дикси.
Приведение Саксонии к почитанию законов Принципата, заняло у Роберта де Бомона чуть больше месяца. Ровно столько, сколько потребовалось чтобы обойти все города и замки королевства выделенными отрядами. И феодалы, и магистраты сразу сдавались на милость победителя, в надежде на справедливый суд. Сутки пришлось постоять только под Люнебургом, в котором укрылся виновник всей этой канители – король Вильгельм I Вельф. Назначенный сенатом Принципата диктатором Саксонии, король Запада через сутки объявил, что в случае штурма пленных брать не будет и этого хватило. Вильгельм пешком вышел из юго-западных ворот, и скинул перевязь с мечом на землю. Следом потянулись и поддержавшие его вассалы, такие же наглые щенки, как и их король. Драться в городе пытались считанные единицы, но они рассредоточились и дрались каждый сам за себя. Не поротые дураки, туда им и дорога…
Пленников делили на три лагеря: плебеи, которых никто и не собирался судить, а сразу организовывали в роты трудовой армии, и кнутами начинали учить хорошим манерам и уважению к закону; всадники (бароны и рыцари), которых предстояло судить Йохану Мюллеру; и патриции, всего девять человек, которых следовало отправить на суд в Рим. Особняком, в подвале Ратуши, содержался сам Вильгельм. Хоть и провёл он в подвале всего три дня, королю Саксонии они показались вечностью. Вроде и голодом не морили, и охрана относилась со всем возможным для конвоя уважением, однако для ещё недавно наслаждающегося королевским могуществом юноши, каждая минута тянулась в десять раз дольше, чем обычно. Наконец, к вечеру третьего дня его посетили. Бешеный пёс Ричарда, Демон войны, король Запада, Сир Роберт I Бомон с оруженосцем и бывший воспитатель, изгнанный граф Йохан Мюллер.
– Жильбер. – если бы Дьявол общался со смертными, он говорил бы именно таким голосом.
– Слушаю, Сир!
– Караулку очистить, всех отвести на площадь перед ратушей, пусть начинают строить эшафот.
– Слушаюсь, Сир. – оруженосец исполнил приказ Демона даже не бегом. Вот он только что тут стоял и уже испарился.
– Ну, что, Вилли. С эшафотом они провозятся часов шесть, до темноты закончить точно не успеют, значит до утра у нас время есть. Расскажи-ка мне, милый друг, кто тебя на всё это паскудство подбивал, да смотри, обстоятельно, никого не забудь. Ты то понятно, просто дурак, но нехорошо получится, если настоящие виновники избегнут заслуженного наказания. Граф Мюллер, приготовьтесь записывать. Уже готовы? Хорошо. Говори, Вилли.
Вильгельм «потёк» сразу, всего за час Йохан Мюллер заполнил семь листов только именами и, тезисно, вопросами для будущих судебных заседаний, которые должны начаться завтра с рассветом.
– Хорошо, малыш, я доволен. – бегло просмотрел записи Демон – А теперь снимай портки и ложись на лавку. Граф восполнит тебе недополученное вовремя воспитание. – Роберт де Бомон повернулся к графу Мюллеру – Я, Роберт де Бомон, волей сената диктатор Саксонии, приказываю вам Милорд. Каждый вечер, после судебных заседаний, приходить сюда и пороть этого беспредельно наглого щенка. Судебные заседания проводить не спеша, тщательно разбираясь в вине каждого, они сейчас друг на друга валить будут. После окончания процесса – доложите, я зайду проверить. И если найду хоть лоскуток неокровавленной шкуры на спине, или заднице, этого щенка, сделаю вывод, что вы с ним сообщники. Вы сами в этом виноваты, граф, пороть надо было вовремя, тогда обошлись бы без жестокости, а сейчас поздно. Шкура у него уже задубела, придётся внушать более серьёзными методами.