– Наливай, Хьюг. – кивнул он на графин с «ливийцем» – Мне нужно кое-что тебе рассказать. Рассказ мой будет длинным, придётся периодически смачивать горло.
Ле Брюн не перебил ни разу, поэтому хоть Принцепс и уделил больше внимания военно-морской и просто морской темам, уложился он часа в полтора. Всё-таки дело уже привычное.
– Вот такие дела, брат мой. – закончил Ричард – Можешь задавать вопросы.
– Я что-то такое чувствовал. Сначала мне казалось, что ты сошёл с ума, но сошёл с него в правильную сторону, и мне это нравилось. Каюсь! Значит корабли из стали и без парусов… Хотел бы я дожить и посмотреть на них.
– Доживёшь, какие твои годы. Ты моложе меня на десять лет, а я собираюсь и сам их увидеть.
– Да уж. Ты Мессия. Наверное, мои капризы казались тебе ужасно глупыми. Извиняться не буду, я хотел как лучше, но не знал как. Кто ещё знает твою тайну?
Ричард перечислил двенадцать имён, в числе которых Святой Джанчито, который знал.
– Толковые люди. И деятельные, разве что сир Ги Дампьер уже староват.
– Он ровесник Ицхака, и старше меня всего на пять лет.
– Ицхак – особый случай, он ещё меня переживёт, а ты Мессия. Господь теперь не позволит тебе уйти до окончания миссии. Готовься хоронить детей, а может быть и внуков.
– Типун тебе на язык, Хьюг. Свою миссию я уже почти выполнил. Осталось только дождаться результатов посольства Филиппа и передать должность Принцепса Спящему Леопарду. Стальные корабли и аэропланы вы и без меня построите.
– Наверняка построим. – кивнул Гуго де Лузиньян – Только если ты не оставишь нам правильных заповедей, всё это может обернуться ещё хуже, чем в той твоей истории. Ты должен оставить нам новую религию, а не более смертоносное оружие. Мы должны понимать – для чего живём, чтобы и эту жизнь не потратить зря, и следующую себе не испортить.
Глава 12
В Рождество 1201 года, вечером, накануне открытия четвёртой сессии сената Принципата, в Ватикане, в личных апартаментах Папы, собрались десять самых могущественных владык христианского мира, посвящённых Ричардом в тайну несостоявшегося будущего. В это общество, которое Ричард называл Политбюро, он посвятил только своих близких друзей, проверенных битвами соратников и сподвижников в деле становления нового Принципата. Не удивительно, что они же являлись самыми преданными его сторонниками, ведь даже знатнейшим аристократам из них: Эду Бургундскому, Раймунду Тулузскому, Роберту Бомону, Людовику Блуа, Раулю Лузиньяну и Ги Дампьеру, королевские короны достались только благодаря тому, что все они в своё время выбрали правильную сторону. Менее знатным, хотя и благородным, но не имеющим среди предков персон королевской крови: Папе Роберу де Сабле, Томасу Гилсленду и Кеннету Маккинли без поддержки Ричарда было не добиться даже возвышения в круг титулованного дворянства, не то что собственных королевств, а про Ицхака Левита и объяснять излишне. Ему было предначертано Судьбой управлять небольшой еврейской общиной на Ближнем востоке, но посчастливилось встретить того, кто способен изменять судьбы.
Кстати, христианство король Нового Сиона уже принял, как и вся его большая семья, поэтому с полным правом теперь восседал за праздничным столом, накрытым в честь Рождества Христова. Произошло это ещё в июле, когда Святой престол выпустил Папскую буллу, с последним предложением для евреев принять Истинную веру. Никаких кар за отказ не предусматривалось, кроме отлучения от христианской церкви пожизненно. Евреи над этим только посмеялись. Все, кроме Ицхака, который готовил создание Новой Иудеи и знал, что Папская булла всего лишь первый шаг. Как сказал когда-то Ричард – «Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним». Разумеется, сердцем Ицхак Левит Христа не принял, но среди сидящих за столом фанатичных христиан не было, даже Папа был очень далёк от религиозного фанатизма. Все они больше верили Ричарду, чем, дошедшим до них через третьи руки, рассказам о Спасителе Иудеев.
За праздничной трапезой болтали о пустяках. Основное время занял рассказ короля Бургундии и Карфагена Эда I, как он побывал на свадьбе у своего африканского соседа, герцога Триполитании Никиты. Боярский сын и бывший командир большой тысячи русов, герцог Никита I, первым браком женатый на Марии, дочери виконта Жоффруа де Туар, даме д’Эрво, овдовел полтора года назад. Мария умерла в процессе родов, хотя дочь выжила и растёт здоровым ребёнком. Герцог Никита погоревал год с небольшим, а потом взял, да и женился на дочери одного из берберских вождей юга Триполитании, рассудив, что пусть будет лучше здоровая жена, рожающая здоровых наследников, чем благородная европейка, которая постоянно болеет. Политики Никита сторонился, в сенат не рвался, от участия в заседаниях палаты патрициев отказался, а в Рим наведывался всего один раз, для принятия вассальной присяги Принципату. Естественно, ему было наплевать на мнение цивилизованных европейцев, триполитанские берберы были ему гораздо ближе, именно они были его придворными, из них набиралось войско, от них же зависели и основные доходы, так что поступил он очень разумно. Погулять на свадьбе собрались почти три тысячи знатных берберов, а на их подарки можно было не только выплатить ценз сенатора, но и вдобавок прикупить неплохую сеньорию в Европе, вроде того-же виконтства де Туар. Вот тебе и дикари…