– Это, конечно, было бы неплохо, но долгосрочной перспективы мы не получим…
– Ещё короче, Ицхак! Иначе я тебе прямо сейчас предоставлю выбор оружия. – буквально прошипел Спящий Леопард.
– Вы правда не понимаете? Нам нужен срочно нужен проект, в который плебеи смогут выгодно вложиться. В банк мы их не пустили, в колониальную торговлю тоже, золото и серебро постоянно дешевеют. А денег у плебеев, уже сейчас, намного больше, чем у нас. Их уже миллионы, а нас тут собралось всего десять. Нужна ещё одна монополия, где плебеи смогут вкладывать свои кровно заработанные, наряду с благородными, на равных условиях. Нам нужен рынок равных возможностей, хотя бы в некоторых отраслях. Давайте начнём строить те самые железные дороги. Создадим железнодорожную компанию, вроде Колониально-Торговой, и соберём в неё все избыточные средства плебеев. В банке на вклады им сейчас дают две сотых доли, мы для начала предложим три, а после долевой доход.
– Это Ричард тебе посоветовал создать совместную с быдлом компанию? – вроде беспристрастно, но с негативом в голосе, поинтересовался король Бургундии.
– Ричард. – не дал возможности ответить Ицхаку Спящий Леопард – Ицхак казначей и вице-принцепс. Если у тебя есть что-то конкретное предъявить, говори сразу, Эд. Дуэлей между сенаторами ещё ни разу не было, мы с тобой сможем выступить в Колизее и собрать полные трибуны.
– Ты готов драться против своего шурина? (Эд Бургундсций так и не дождался вхождения в возраст Марии Иерусалимской, и женился на младшей сестре Спящего Леопарда).
– Драться? Ты себя сильно переоцениваешь, Эд… Но, да, а общем-то, я готов, если ты немедленно не прекратишь попусту капать ядом. Ты что, и правда, только себя считаешь здесь истинно благородным человеком, а нас дураками, которые верят во что угодно?
– Нет. Конечно нет. Просто, железные дороги…
– Потерпи, брат, ты ведь ещё не всё услышал. Извини, Ицхак, это у нас семейное, традиционное, продолжай пожалуйста.
– Собственно всё. Я предложил вам проект, который растянется лет на тридцать. Он самый длинный и самый прибыльный. Могу поискать и более короткие варианты. Есть перспективные рудники и шахты, шикарный уголь, серебро, медь, олово и свинец, но, по-моему, в наших же интересах этого не продавать. Железные дороги – это лучшее, что я пока могу придумать. Тем более, что все вы знаете, что они всё равно появятся. Сейчас мы имеем возможность дать плебеям вложиться, и контролировать деятельность обладая лишь четвертью капитала, но скоро они и без нас всё это смогут организовать…
– Говори, сколько нужно, Ицхак, я тебе верю и деньги у меня есть. Вложусь и за Бастарда, с ним я потом рассчитаюсь. Тридцать лет, так тридцать. Если доживём – порадуемся, а если нет, то всё это, всё равно, лишняя суета. Кстати, вложусь я и за шурина, если он откажется. Пусть через тридцать лет его потомки думают – какой-же у нас был умный дядя, и глупый отец.
– Я не отказался. – буркнул Эд Бугундский.
– А лучше бы отказался. – хмыкнул Папа – Церковь в доле. Тридцать лет, для нас – это миг.
– Поддерживаю. Мою долю Ицхак сам задействуешь, всё равно ты сам моей казной распоряжаешься. – дал согласие Ги де Дампьер.
– Мне плевать. – Рауль де Лузиньян хватанул ещё соточку «джина» – Если все согласны, то я тоже за. Деньги для того и нужны, чтобы творить всякие глупости. Как сказал Ричард – «С комфортом предаваться печали». Бери из моей казны сколько нужно, Ицхак.
– Я в деле. – подвёл итог король Эдессы, Кавказа и Закавказья, Томас Гилсленд – И очень рад, что нам удалось сохранить единство. Не ради денег живём.
– Аминьнах – подвёл черту король Запада, самый жуткий демон войны, Роберт де Бомон – Действуй, Ицхак. Где будет не хватать – мы поможем.
Глава 13
Двадцать шестого декабря 1201 года, король Чехии и Польши, Филипп I Фальконбридж, тронулся в обратный путь. Посольство закончилось. Успешно ли? Сложно сказать. Вроде, желаемых целей добиться удалось и даже больше того, но Принца-Бастарда всё равно не покидало ощущение, что хитрый великий хан его обманул. Во всей видимости, он и не собирался в поход на запад, а уже давно планировал завоевание Китая, но умудрился представить это как уступку и даже одолжение. Больше того, похоже, что он и Монголию удерживать не собирался. Тимуджин-Яков кочевником уже не был, хоть и пытался на людях делать такой вид. Почти профессор из двадцатого века оставил в его личности глубокий след. Наедине с Филиппом, великий хан становился совсем другим, чем перед своими подданными. Это был цивилизованный человек, в чём-то даже сибарит, который терпит кочевую жизнь лишь до поры до времени.