Преторианцы, хоть и были причислены к благородному сословию всадников, своё легионерское прошлое не забыли, и от работы не отказывались. Они даже радовались возможности заняться делом, после такого продолжительного плавания, так что работа буквально закипела. Всё-таки тысяча восемьсот здоровых мужиков – это сила.
Висельников-переселенцев оставили архитектору, заниматься земляными работами, а преторианцы валили строевой лес возле берегов, выше по течению, сплавляли его, а заодно в каждой из деревушек прихватывали пленного. Разобраться с тем, что случилось, было необходимо, но местного языка никто не понимал, поэтому выхватывали самого нарядного и важного и отправляли в ставку, остальным же, при малейшем противодействии следствию, били морды. Легонько. Злобствовать, а тем более, проливать кровь, Ричард запретил категорически. Если, конечно, не возникнут особые обстоятельства.
Особых обстоятельств не возникало, за две недели, преторианцы углубились в джунгли уже на три лиги, стройматериалы копились, пленных собралось уже восемнадцать, но выяснить происшедшее так и не удавалось, слишком мал был у Ле Брюна словарный запас в языке местных аборигенов, и вот, к исходу второй недели, к месту строительства вышел старик-индеец, вполне понятно изъясняющийся на лингва-франка. Оказалось, что он шаман одного из местных племён, при этом христианин, ученик и ближайший помощник пропавшего падре Николаса.
– Он сам умер. Никто из наших не посмел бы к нему прикоснуться, все считали его посланцем Бога Христа, самого сильного из Богов. Отпустите вождей, без них начнутся беспорядки, прольётся кровь. Я останусь с вами, вместо них.
– Если падре Николас умер сам, должна быть его могила.
– Она есть, я вам её покажу, только отпустите вождей, пока молодые не начали оспаривать их власть. Молодые глупы и не знают меры, прольётся много крови.
– Отпустим. Расскажи, что случилось после смерти падре.
История банальнейшая. Падре Николас, как выяснилось, окормлял целых восемнадцать племён, которые до его появления жили своей бурной политической жизнью. Воевали, мирились, заключали и разрывали союзы, снова воевали и снова мирились. Появление белых людей стало очень значительным событием в жизни местных племён, а миссионерская деятельность падре на долгое время всех примирила. Никто не хотел навлечь на себя гнев Великого Бога Христа, от имени которого тот говорил, поэтому враждовать между собой перестали и начали совершать совместные набеги на дикарей из глубин джунглей. Чтобы собирать сок каучуконосов и какао-бобы, годились свои женщины и дети, а вот для заготовки древесины, уже требовались рабы. Объединившийся племенной союз креп, рабов, как и добычи, становилось всё больше, росла производительность, а значит и вознаграждение в виде различного оружия, уже казалось, что наступил золотой век, но тут умер падре. Его похоронили и сорок дней ждали, пока Великий Бог Христос пришлёт нового пастыря, но так и не дождались, тогда и встал вопрос – что с этим всем теперь делать? Слово за слово и понеслось. Кто первый начал, совершенно не важно, не он бы, так другой, всё равно закончилось бы всё пожарищем. Церковь, кстати, сгорела случайно. Дни стояли сухие, и огонь на неё перекинулся с одного из складов с какао-бобами. Такие вот дела…
– Если ты был помощником падре и его учеником, то почему же ты не остановил их, Жан? – спросил Ле Брюн.
– Я остановил их. Сорок дней длился мир, все соблюдали траур и скорбели. Я был уверен, что Великий Бог Христос услышит мои молитвы, падре Николас говорил, что он всё слышит, и про сорок дней тоже он говорил. Видимо, я неправильно молился. Накажите меня, но отпустите вождей. Если молодёжь начнёт выборы новых – прольётся очень много крови. Молодые захотят войны.
– Отпустим. – кивнул Ричард – Я же тебе уже пообещал. И твоей вины в этом нет, Жан. Христос тебя услышал и передал нам, но мы были очень далеко и заняты другими делами. Падре, конечно, был хорошим человеком, но таких как он, каждый день умирают тысячи. Понятно тебе?
– Понятно, Великий Белый Вождь.
– Ну и хорошо. Мы привезли нового падре, скоро построим новую церковь и снова настанут хорошие времена. Скажи мне, Жан, а ради чего воюют местные племена?
– Так ведь воины, что им ещё делать? – удивлённо ответил Жан вопросом на вопрос.
– И действительно. – усмехнулся Ричард – Делать им больше нечего. Это я неправильно спросил. Какую добычу они берут в войнах?
– Оружие и девок. Когда ходили все вместе на закат, пригоняли рабов, но теперь они не нужны, поэтому воевать снова стали между собой. Так и ближе, и слава о победах расходится быстрее. Здесь ведь все свои, а там одни дикари, славы в войне с дикарями не добудешь, а рабы больше не нужны. Отпусти вождей. Клянусь Великим Богом Христом, что я рассказал всю правду.