– А давай! Не такая уж это и дрянь, привыкнуть можно. Спиритус-вульгарис тяжелее входит.
– Это ты ещё ханку не пробовал. За Победу!
К большому удивлению Ричарда, Алиенора Аквитанская отнеслась его рассказу хоть и с интересом, но без особого удивления, словно такое ей уже не раз приходилось слышать. Отдалённое будущее её не заинтересовало совсем. Ну, или почти совсем. Переспросила про женскую моду, услышала о брючных костюмах, брезгливо поморщилась и переключилась на судьбы своих потомков, начиная с самого Ричарда и Джоанны и заканчивая правнуками, многие из которых в другой истории даже не родились.
К дате собственной смерти отнеслась абсолютно равнодушно, зато очень переживала за уже покойного Джона, который, мало того, что потерял там Нормандию, Аквитанию, Бретань, Анжу, Мэн и Пуату на континенте, но и чуть не лишился Английской короны.
– Признаюсь, я изрядно удивлена тем, как виртуозно вы воспользовались своим знанием, Ричард. Филипп-Август убил Генриха Штауфена и сам при этом погиб. Это была блистательная интрига, я в полном восторге. Да ещё и Леопольд Австрийский… Слов нет, только восхищение. Вы правильно поступили, что не посвятили меня сразу. Я бы наверняка полезла с советами и что-нибудь испортила. Кто посвящён в эту тайну, кроме Папы и Ицхака?
– Раймунд Тулузский, Эд Бургундский, Людовик Блуа, Томас Гилсленд, Кеннет Маккинли, Филипп Фальконбридж, Гуго и Рауль Лузиньяны, Ги Дампьер и Роберт Бомон. Кстати, именно Роберт убил Леопольда Австрийского.
– Да какая теперь разница, кто конкретно его, мерзавца, убил. – махнула рукой Железная герцогиня – С Робертом у меня и без того отношения уже наладились. Вы в курсе, что он приказал пороть Вильгельма графу Мюллеру собственноручно?
– Конечно, Маман. Все, кто входят в мой ближний круг, от меня ничего не скрывают.
– Ближний круг… По-настоящему знатный в нём только Раймунд, остальные либо из слабеющих ветвей, либо вовсе захудалые, но тем не менее, именно с опорой на них, тебе всё удалось. Мне будет о чём подумать. Я прочитала книгу Джоанны «Мой брат» и решила написать свою. Джоанна умная девочка, но пока ей не хватает опыта и кругозора, поэтому у неё весь сюжет крутится вокруг эмоций, я напишу лучше.
– Не сомневаюсь, Маман. Но надеюсь, вы не собираетесь…
– Не произноси обидных слов, Ричард. – резко оборвала сына Алиенора Аквитанская – Я ещё не выжила из ума, и, разумеется, ничего такого писать не собираюсь. Это будет даже интересно, зная тайну, обойти её в повествовании. Обещай мне приходить каждую неделю. У меня будет много вопросов, я плохо знакома с большинством из твоего ближнего круга.
– Обещаю, Маман. Если у вас возникнет желание побеседовать с ними, я организую и это.
– Это очень любезно, сын. Мою отставку ты принял?
– Я с ней смирился, но приму только в день открытия сессии сената.
– Разумно. Что собираешься делать с Вильгельмом?
– Пока не знаю. Он болен психически, и эта болезнь была неизлечима даже в двадцать первом веке. Пока подожду, вдруг он сам с коня упадёт и сломает себе шею. Если нет, то придётся отправлять в монастырь, а это дело такое, что обязательно поползут скандальные слухи, порочащие нашу семью.
– Я очень рада видеть такую мудрость, которую от тебя никогда не ожидала. Он обязательно упадёт с коня. Я это чувствую. Этому чувству можешь ты довериться.
– Стоит ли, Маман?
– Стоит. Я тоже хочу принести ощутимую пользу. А Господь меня простит. Завещаю тебе похоронить меня в Иерусалиме. Мужей у меня было два, и ни один из них не достоин, чтобы я легла рядом с ним. После отставки я приму постриг, надеюсь, твой приятель Робер де Сабле выделит мне келью в Ватикане?
– Несомненно.
– Вот и отлично. Свой палаццо я завещаю Джоанне, пусть она живёт рядом с нами. На этом всё. Ступайте, сын, мне нужно очень многое обдумать.
Первого сентября 1202 года, Принцепс подписал эдикт о двойном налогообложении евреев, проживающих вне границ Новой Иудеи. Все деньги дополнительного профита, намечалось направить на развитие новообразованного государства, которое доброй волей Принцепса и так уже освобождено на пять лет от всяких сборов, пошлин и налогов, но всё равно выживает с большим трудом и практически впроголодь. Христиане, что могли, уже сделали, теперь слово за самими евреями. Уклоняющихся от налога будут на первый раз штрафовать, а потом судить, с приговорами вплоть до принудительной высылки в Новую Иудею и полной конфискации имущества, доход от реализации которого будет тоже делиться пополам. Желающим переехать на новую-старую Родину и забрать капитал с собой, на это предоставлялось три месяца, в случае попыток организации мятежа – смертная казнь, конфискация имущества и поражение в правах всех членов семью. То есть, трудовая армия. В этом аспекте, евреи с христианами в правах полностью уравнивались.