Выдав сообщение, Сергей откинулся на спинку стула, зорко следя за произведённым эффектом.
Был эффект, был. Мисс Элен всплеснула руками и произнесла известное Сергею выражение «O, My God!» На лице мисс Канингем проступил испуг. Но это ладно. Интересовала главным образом реакция Фитча. А она была очень даже любопытной. Он обменялся с послом быстрыми взглядами, и если Сергей не путал, то было в этих взглядах не только естественное удивление, — тревога была самая настоящая. На мгновение губы англичанина нервно сжались, густые брови насупились.
Прерывая затянувшееся молчание, посол откашлялся и произнёс:
— Удивительно… А вы сами в это верите, мистер Белозёров?
— Ну, как сказать… Так-то о чём только не болтают, — откликнулся Сергей с видом простодушным и многозначительным одновременно. — Но вообще-то человек, рассказавший мне о взрыве, вполне серьёзный. И шутить не любит, и брат в корпусе жандармов служит. От него и узнал. Приятель мой, может, и не рассказал бы, но выпили мы в тот вечер изрядно, потому и разговорился… В общем, лично я склонен верить. У нас царские поезда сами по себе, слава богу, ещё под откос не падали.
— Но в газетах о том не было ни слова, — заметил пресс-атташе Харт.
Сергей хмыкнул.
— Вы по своей-то прессе не судите, — посоветовал он. — Это вашим газетам рот не заткнёшь. А нашим очень даже можно. Особенно если за дело взялась полиция и не хочет шума. Быстренько редакторам объяснят, о чём писать, о чём не писать. Так что если газетчики чего и накопали, то будут молчать до особого распоряжения.
— Да, неожиданный поворот, — сказал Фитч, жёстко щуря глубоко посаженные глаза. — Кто бы мог подумать… Но, если так, кто же злоумышленники? Ваш приятель об этом что-нибудь сказал?
— Да он сам мало что знает. Сказал только, что работали народовольцы, кто же ещё? Не всех, стало быть, переловили да перевешали. Ну, ничего, — полиция разберётся. Она у нас всякая разная, но уж если след взяла, рано или поздно докопается. И, может, революционный чертополох наконец с корнем выдерут.
На этой бодрой ноте обед и закончился.
— А с вами интересно, Сергей Васильевитш, — сообщила мисс Элен на прощание.
— Спасибо… А почему?
— Вы, оказывается, человек информированный.
Сергей хохотнул.
— Ну, не то чтобы очень… С другой стороны, в стольких домах бываю, столько портретов пишу… Поневоле много чего наслушаешься. Художник ведь, пока работает, — это почти что член семьи.
— Ах так? Ну, теперь ясно, почему я сразу почувствовала к вам расположение, — сказала девушка вроде бы в шутку, но при этом одарила Белозёрова взглядом вполне серьёзным.
Глава седьмая
Нельзя сказать, что Лондон Арсения уж так удивил. Последние годы боевик прожил в Санкт-Петербурге и Москве, а все большие города разительно похожи друг на друга: многолюдьем, яркими витринами магазинов и ресторанов, обилием конных повозок на улицах, — от простых двуколок до роскошных карет. Правда, на дорогах Лондона изредка попадались ещё невиданные в России дымящие локомотивы на колёсах или, как их тут называли, автомобили.
Чужбина — не сахар, привыкалось трудно. Тут и речь другая, и порядки, и деньги, — всё другое. Люди другие, вот главное. Думают иначе, чем русские. Рехнулись на законах и спорте, по любому поводу готовы биться об заклад. Любят кричать «Боже, храни королеву!», молитвенно закатив глаза к небу. Петушиный бой собирает толпу, какой православный храм не видел и в Троицу. Городовых в шапках с козырьком и высоким верхом величают просто «бобби». Попробуй нашего городового назвать Петькой или Васькой, — тут же в рыло схлопочешь… И много ещё чего раздражало своей непохожестью на русские нравы и обычаи. А когда в соседнем трактире на завтрак предложили отведать ослиного молока, Арсения чуть не стошнило…
— Ничего, привыкнешь, — утешал Дмитрий, смеясь необидно.
В Лондоне Дмитрий Столяров был доверенным лицом Желябова в русской революционной общине. Это он встречал Арсения на пристани. От него-то парень, оторвавшийся в долгом путешествии от событий, сразу узнал новость, уже долетевшую до Лондона: покушение на Александра Второго удалось. Императора взорвали, но и от партии мало что осталось. Желябова, Перовскую, Кибальчича и многих других уже схватили, со дня на день ожидается вынесение приговоров. Понятно, каких…
— А что народ? — хмуро спросил Арсений, останавливаясь и ставя чемодан на мостовую. — Всколыхнулось где-нибудь?