Стихия. Надвигающаяся гроза, которую тут всегда ждут с нетерпением.
Я сплю... Сплю как убитая... И в отрывочных снах, картинках из далекой, прошлой жизни, которая больше никогда не вернется, наступают перемены... Я их не хочу. Моя параллельная реальность погружается во тьму, давая понять, что светлые сны больше не придут. Сдали свои крепости даже без боя... Почти как я...
" Рано или поздно ты сломаешься. Начнем прямо сейчас. Встань!"
Тьма сгущается вокруг. Неумолимо, стремительно, сдавливая стальную ленту на горле... Еще немного, и дышать будет невозможно...
"Дай мне повод застегнуть на тебе рабский ошейник, и я это сделаю!"
"Не надо!! Кассий, нет!!! Что же ты делаешь?!"
"Полностью моя... Ничтожная рабыня... Моя вещь..."
Крик разрывает севшие связки, но я его не слышу... Нечем кричать... Тьма пронзает тело и душу сотней невидимых копий. Нет! Не так!!! Моя смерть найдет меня на поле боя, от неистовства природной стихии, может, даже от его рук совсем скоро... Только не во сне! Пожалуйста!!!
Я хочу проснуться. Но в этом ужасном сновидении я действительно убита, и мое сердце молчит...
****
— Госпожа! — первое, что услышала Элика, открыв глаза глубокой ночью. Радостная улыбка играла на губах Амины. Это было видно даже в подсвеченной всполохами огня тьме.
Служанка выглядела не лучшим образом, уставшая, разбитая, под глазами залегли темные круги. Теплое чувство невысказанной благодарности охватило принцессу при виде преданности и переживаний представительницы этой вражеской, жестокой империи. Почему эти люди были так искренне добры к ней, и Амина, и Домиций Лентул, и даже воины кассиопейского легиона, когда их правитель, безжалостный тиран, перешел все грани беспощадности в обращении с ней?.. И если с обожанием, которое питали к принцу воины и Лентул, было все более-менее ясно, чем можно было объяснить слова Амины, совсем недавно уверяющей принцессу в его доброте?..
— Я хочу пить... — прохрипела Элика, приподнимаясь на локтях. Цепи отозвались гулким звуком на ее осторожное движение.
Вот, значит, в чем было их истинное предназначение. Не в ограничении свободы. А именно в их устрашающей символичности. Рабыня. Скованная жестокой властью мужчины, задавшегося целью сломить ее дух и тело.
Ледяной озноб охватил Элику. Она закусила губы, призывая очищающие слезы... И ничего. Они просто не приходили. Вместо этого пробуждалось ото сна сознание, постепенно собирая все силы, чтобы стать на защиту своей обладательницы.
— Спасибо, Ами, — Элика приняла из рук служанки кубок и сделала несколько жадных глотков. — Я так долго спала... Керра здесь? И советник Домиций. Я знаю, что уже очень поздно, но то, что я хочу ему сказать... Очень важно.
Служанка виновато опустила глаза и сжала руку Элики. Она понимала все прекрасно, хотя старалась не показывать.
—Домиций Лентул уехал на копи слез пустыни еще вчера ночью... А Керра... Ее дворцовая стража не подпустила. Сказали, что повелитель запретил ей приближаться к твоим покоям...
— Спасибо, Ами, — Элика едва удержалась от разочарованного всхлипа, узнав, что спасти ее здесь просто некому. Вряд ли отъезд Домиция был случайным. — А Керра... Мне надо ее увидеть. Очень надо...
Амина оглянулась по сторонам и, наклонившись ближе к принцессе, доверительно прошептала:
— Госпожа Керра любит посещать купальню ночью, где ей никто не мешает. Она приходит туда одна. Если мы через половину меры масла будем там, вы сможете встретиться...
— Я пойду одна, —Элика расправила платье на груди. — А ты постарайся уснуть... Ты очень устала. А я не знаю, что предстоит нам завтра. Возможно, придется вновь не смыкать глаз... Приготовь мне корзинку и ложись спать.
— Но тебе же будет неудобно снимать платье... В цепях...
— Он сказал, чтобы я к ним привыкала... — горло сжало тисками, и сознание поспешило на помощь, блокируя осознание действительности. —Ами, ложись спать. Я справлюсь.
Верная служанка не стала возражать или пытаться повлиять на решение Элики. Быстро собрала все необходимое. Элика решительно шагнула за порог покоев.