— Моя рабыня... — прошептал Кассий, прикусывая ее ушную раковину... — Моя королева...
Связанные руки не могли обхватить его, прижимая к себе, соприкасаясь каждой клеткой... Но ей больше не надо было принимать никаких решений. Вместо крови, по венам с бешеной скоростью бежала энергия невиданного ранее наслаждения, усиливаясь с каждым его толчком. Пальцы стальной хваткой сжали ее подбородок.
— Никогда. Больше. Не смей. Бежать от себя. Отрицать свои желания. И бояться того, что я тебе сказал!
— Хозяин... — всхлипнула Элика, ощущая приближение разрядки, контролировать которую была просто не в состоянии
— Страшно? Не ожидала от себя? А выхода нет. Только смириться! И позволить себе быть счастливой! Теперь ты поняла?
Она едва осознала, что мужчина подтвердил свои слова несильным ударом по щеке. Но именно это лишило ее остатков контроля. Мир взорвался острыми низкими звездами, которые тотчас же смела стремительным потоком огненная стена потрясающего оргазма.
— Все хорошо, моя девочка, — Кассий сжал ее тело, все еще содрогающееся в сладкой агонии, и осторожно развязал кожаную ленту, держащую запястья в сладкой неволе. — Тише. Все хорошо? Не так страшно?
Элика, жадно вздохнув, потянулась к его губам, отдавшись жажде поцелуя, но тут свет резко померк, увлекая вниз. Сознание просто покинуло ее, устав от эмоциональных метаний истерзанного рассудка.
*****
Лэндал поднялся на локтях, устав созерцать спокойную гладь небосвода над своей головой, и раздраженно покосился в сторону заводи, скрытой от посторонних глаз небольшой оливковой рощицей. Сколько можно?! Да, достойная замена для матриарх, ничего не скажешь! Зачем он только поддался на уговоры сестры?
Он и сам не понимал, почему. Что-то непонятное творилось с ним уже почти семь солнечных круговоротов. Ощущение полета и непрекращающегося сексуального возбуждения, которое этой ночью достигло пика. Вся проблема была лишь в том, что он не додумался ни прихватить с собой свою наложницу, ни потребовать у Ксении достойной замены.
Со стороны заводи послышался чарующий женский смех, затем заросли папоротника зашевелились, и перед его глазами предстал Дарсид, воин-наемник из страны белых снегов, глыба мышц высотой в два метра. Его руки суетливо поправляли крепление лат, а белая кожа покраснела от агрессивного даже утром солнца Атланты. Наткнувшись на недовольный взгляд принца, воин поспешно поклонился, непроизвольно оглянувшись назад. Лэндал отпустил его движением руки и поднялся на ноги.
Оливковые деревья, казалось, расступились, пропуская Ксению Несравненную. Несмотря на всю свою злость из-за такой задержки в пути, принц не смог сдержать улыбку при взгляде на старшую сестру. Маска ледяной невозмутимости на ее лице ну никак не вязалась с тем, что произошло в заводи между ней и очередным воином его свиты, павшего жертвой буйного темперамента принцессы. Лишь лихорадочный блеск в голубых глазах выдавал ее восторг от любовной схватки с северянином.
— Ну что, братишка, можем отправляться в путь, — проворковала белокурая гедонистка, не замечая его укоризненного взгляда. — К вечеру будем во дворце.
Если только ты не попытаешься изнасиловать оставшихся воинов, усмехнулся про себя Лэндал. На самом деле, он злился не столько на сестру, принцессу округа Атлионии, ее вотчины, райского мира, где она правила твердой рукой, в то же время, возведя роль искусства, поэзии, музыки, и, чего греха таить, плотского наслаждения и свободомыслия в культ. Больше на себя, за то, что задержался там намного дольше, чем предполагал.
Ксения была в бешенстве, письмо матриарх она не восприняла всерьез. Досталось и брату. То ли за то, что он прервал ее чувственные полеты с наложниками со своим заявлением, то ли за то, что так и не смог отыскать следы Элики. Затем, все же взяв себя в руки, принцесса признала разумность доводов королевы. Хотя, как показалось Лэндалу, просто чтобы выиграть время. В тот же вечер прислала в его покои четверых восхитительных девчонок, одна краше другой, которые довели обычно стойкого принца до полного изнеможения. Но с ним все равно творилось что-то странное, цунами полноводного вожделения накатывали волнами, это было так похоже на прежнюю эмпатию, когда он чувствовал Элику на расстоянии, но сопоставить факт ее исчезновения и взбесившегося ни с того ни с сего либидо так и не смог.