Она не знала, что это было на самом деле и как такое могло произойти, но очень хотела верить, что когда-нибудь это, возможно, повторится снова...
Обессиленная, счастливая и немного дезориентированная, она уснула в кольце его сильных рук, ощущая тепло и необычную легкость. Ее с детства приучили брать на себя ответственность, принимать решения и властвовать, рассчитывая лишь на себя. И она с удовольствием приняла эти незыблемые правила, не допуская даже мысли о том, что все может быть и по-иному... Но каким сладким было это чувство свободы от самой себя, ощущение защиты и безопасности в руках носителя иной абсолютной силы, готового закрыть ее собой в случае любой опасности и неопределенности!
... Элика, прогнав непонятные жестокие мысли, вновь прижалась к его горячему телу, ощущая полет собственной свободы от своего незыблемого королевского долга. И впервые это не вызвало в ней сильного протеста. Она уже проваливалась в сон, как вдруг непонятный эмоциональный подъем, ощущение чего-то неотвратимого, но долгожданного, вновь практически подбросило ее на постели.
— Лэндал? — одними губами прошептала девушка, вглядываясь в тьму покоев.
Конечно, он не мог здесь находиться. Но ощущение его присутствия не отступило, наоборот, усилилось. Вместе с чувством тревоги, которое потом перешло в злорадное чувство превосходства.
Они чувствовали каждую эмоцию друг друга даже на больших расстояниях. То, что он оказался в Кассиопее, казалось невероятным. Наверняка это обман взбесившегося сознания. Элика поерзала, переворачиваясь с боку на бок, пока, наконец, не уснула.
Серый рассвет только начал прорезать рассеянными лучами ночную тьму комнаты, когда Кассий открыл глаза.
Кошмарный сон. Они редко приходили к нему, но когда это случалось, несли предвестие чего-то страшного. Осторожно высвободив руку, зажатую в пальцах Элики, он провел ладонью по взмокшему от испарины лбу.
В этот раз ему приснилась Вирсавия. Все такая же беспечная, скромная, с той самой робкой светлой улыбкой, которая не могла не вызвать в тех, кто ее видел, ответного тепла Она так же с радостью упала в его объятия, потому что всегда скучала за ним сильнее, чем мать. Белокурая, добрая, искренняя, воплощение всех тех хороших качеств, которых он сам лишился еще в глубоком детстве.
— Ты приехал!!! Пойдем, я покажу тебе птичек, которых мне отловили в саду! Они поют!
Он следовал за ней, чувствуя умиротворение, как и прежде наедине с сестрой. Но, по мере того, как они углублялись в сад, пейзаж начинал меняется. Листья деревьев желтели, опадали и скручивались, пока не стало совсем темно. Вирсавия замерла, повернувшись к нему спиной.
— Сестренка? — он положил руку на ее плечо, ощутив отчуждение девочки... И что-то еще. И это ему не понравилось.
— Ну же, сестренка... Ты так ждала, что я приеду, почему же сейчас ты так неразговорчива и печальна?
Порыв ледяного ветра едва не сбил его с ног. Вирсавия медленно повернулась, и ее детское личико теперь было искажено ненавистью и яростью.
— Ты мне больше не брат! Ты недостоин им быть! — бросила она ему в лицо и истерически рассмеялась. — Доволен? Тебе всегда все сходило с рук! И в этот раз тоже! Ты просто принес меня в жертву! Ты меня просто отдал! Ты доволен?!
— Вирсавия, что ты говоришь такое? Не смей... Я твой брат, и я никогда не позволю никому тебя обидеть или увести без твоего согласия!
— Скажи, брат, все это того стоило? Или это была очередная твоя блажь, как с девушками нашего дворца в свое время? Когда они заплетали мне косы и боялись покидать мои покои, потому что ты рыскал поблизости?
— Сестренка... Прекрати немедленно! Что значат твои слова?
— Ничего, брат. Только то, что ты ни разу не подумал, что на их месте когда-то могу оказаться я! Тебе снова все сошло с рук... Я никогда не прощу тебе этого! Ты, а не я, должен был отвечать перед богом за свои поступки!..
Порывы ветра и косые стрелы дождя усилились, заволакивая тьмой сад и силуэт Вирсавии, как бы не тянул он к ней руки... Ее образ исчез...
Кассий, с трудом уняв бешеное сердцебиение, оделся, не обращая внимания на дрожащие руки. Дворцовая стража бодрствовала, неся свой караул у дверей покоев.
— Немедленно пошлите гонца во дворец моей матери! — распорядился он. — Сию же секунду!
Время медленно отбивало масляные капли, приближая неотвратимое чувство потери.