Принцесса ошеломленно охнула. Домиций кивнул, подтверждая, что это вовсе не игра воображения.
— Не ожидала от меня такого? Их свобода в твоих руках. Подумай. Не столь высокая цена за твое послушание, так ведь?
— Ты не обманешь? — дрожащим голосом прошептала Элика.
— Нет. Клянусь Эдером. Сама посуди, они были собственностью работорговцев из черных земель. Но теперь оба наемника казнены. Зная, как ты к ним привязана, тебе не удалось меня обмануть, когда ты для отвода глаз говорила о них пренебрежительно, я не вижу смысла держать этих девочек подле себя. Ты хотела помочь им бежать даже не ради себя самой. Они часть твоего народа, королевой которого ты когда-то станешь, тебе невыносима была мысль, что будут страдать женщины твоей империи. Поверь, в других обстоятельствах я бы голову сложил к ногам столь великолепной королевы.
— Отпусти их, —Элика зажмурилась. Вот и все. Решение принято. Она выстоит. Но сердце ее больше не будет болеть за подруг по несчастью. За дочерей Атланты. За ее подданных. Даже если ей удастся сбежать, Алтея и Кальвия к тому моменту будут в безопасности. Если же нет, она соберет все силы, чтобы выжить в Кассиопее, выстоять против варвара с ледяными глазами, чего бы ей это не стоило, дабы вернуться обратно не побежденной.
— Я согласна, Домиций Лентул. Но прошу, сделай это прямо сейчас. До рассвета.
— Конечно, принцесса. Пойдем со мной. Очень хорошо, что ты не раскрыла им правду о себе. Если бы это случилось, я бы не смог их отпустить.
Они вышли в ночную тьму приграничного леса. Воины, гревшиеся у костра, как по команде вскочили, узрев своего командира. Элика сразу заметила обеих девушек. Кальвия спала, Алтея же, словно оберегая младшую подругу, сидела рядом, обхватив колени. За ними пристально следил воин, плененный красотой старшей атланки
— Зарт, — почти торжественно заявил Домиций. — Сними с пленниц оковы. Край, седлай двух салантийских кобыл и положи в седельную сумку мяса и воды. Поторапливайтесь! — прикрикнул на растерявшихся воинов. Пока один неловко разрывал ослабленные ножом наручи на руках девушек, двое других засуетились возле щиплющих траву коней. Элика отрешенно наблюдала за происходящим, теребя в пальцах пояс золотистого платья. Только вздрогнула от тоски, когда цепи со звоном слетели с рук Алтеи, упав к ногам. Кальвия проснулась уже свободной. Слезы подступили к глазам принцессы, когда ДомицийЛентул громко объявил обеим атланкам, что они свободны и могут возвращаться домой. Она видела все: радость на лицах своих подруг, разочарование в глазах двух воинов, проникшихся к ним симпатией, торжественную и довольную уверенность предводителя... Очнулась лишь на миг, когда свободные теперь девушки подошли к ней, обнимая и наперебой благодаря за великодушие.
— Как же ты, воительница?.. — грустно спросила Алтея. Элика сглотнула подступившие слезы и натянуто улыбнулась.
— Не беспокойтесь обо мне. Я жила сама по себе в империи. Никто и не вспомнит, искать тоже некому... Да и мне давно хотелось узреть роскошную Кассиопею. Воля Антала, встретимся снова!
Девушки обнялись, и вскоре, не скрывая своей радости, вскочили на предоставленных им лошадей. Элика отвернулась. Смотреть, как уезжают получившие свободу совсем недавно такие же бесправные невольницы, было выше ее сил. Вот и все. Что могла, она сделала. Теперь осталось лишь сдержать свое обещание и свыкнуться с обещанной кассиопейскому полководцу покорностью.
Его ладонь опустилась на ее плечо. Пожатие было теперь иным. Прикосновением собственника. Хотя, может, ей так просто показалось?
— Зарт, — скомандовал Лентул. — Принеси оковы со стальными браслетами.
Элика опустила глаза, когда он одним рывком сорвал разрезанные кожаные ремни и отбросил их в сторону, словно это могло помочь ей скрыться от глаз всех воинов поляны. Домиций легонько подтолкнул ее в сторону шатра, и Элика мысленно поблагодарила его за то, что он не стал заковывать ее в цепи на виду у всех. Она молча выпила предложений ей кубок, не поднимая глаз. Что-то неуловимо изменилось. Холодные стальные браслеты замкнулись на ее тонких запястьях одним поворотом ключа. Эти не снимешь и не разрежешь... Девушка молча выдержала ритуал по ограничению свободы. Острое ощущение одиночества подкосило ее. Они снова отправятся в путь, и в этой повозке она будет одна. Рассчитывать не на кого. Элика до боли закусила губу, думая лишь об одном - не расплакаться раньше, чем окажется наедине с собой. Кассиопейцы не увидят ее слез.